Читаю Венко Андоновского без всякого порядка, после "Пупа земли" нигде не могу найти "Пуп света" в электронке, поэтому взялась за самый первый его роман - "Азбука для непослушных".

Информации о писателе кот наплакал, но мощный филологический бэкграунд виден невооружённым взглядом. "Азбука" - первый его роман, по объёму, правда, очень небольшой, а по сути, наверное, притча.

В 863 году в монастыре Полихронос (каково!) в Малой Азии спешно переписывают книги для Моравской миссии Кирилла и Мефодия по укреплению христианской веры среди славянских народов.

Монастырь вроде бы место благостное, но страсти там кипят нешуточные, а люди далеко не всегда благочестивы. Глава и наставник переписчиков, отец Евфимий, например, горит изнутри завистью и гордыней.

А тут в монастырь приходит Прекрасный юноша Исиан с ковчегом под мышкой. А в ковчеге том каждый обнаруживает то, чего заслуживает.

Исиан каждый день уходит расписывать церковь в ближайшем селе, но одно его присутствие сдвигает весь монастырский уклад с привычной колеи.

Азбука действительно присутствует в книге - главы названы в соответствии с буквами алфавита, и автор в картинках наглядно показывает нам "разрушение букв". Ведь, как и в "Пупе земли", язык здесь играет роль практически демиурга.

И, боже мой, как это красиво! Читать Андоновского, правда, непросто, каждая строка требует осмысления, иногда не сразу удаётся принять то, что говорит автор, особенно с учётом моей невеликой религиозности. Но примерно на каждой странице дух захватывает от великолепия словесного узора.

Кое-кто презрительно морщит нос, мол, не "Имя розы". Честно говоря, не помню толком ничего про это культовое произведение, очень давно читала, допускаю, что была глупа и неопытна, поэтому никаких сравнений делать не буду. Но то, что делает Андоновский, определённо мне очень близко и попадает в мои внутренние настройки.

Сравнивают его и с Милорадом Павичем, но тут я уж совсем не согласна. По сравнению с Павичем Андоновский гораздо более прозрачен, мысли его легко можно проследить, они не скрываются за словесным туманом, которым Павич окутывает читателя, так что остаётся только кричать: "Лошадка! Лошадка!"

Совсем уж удивительным образом рассказ о временах столько далёких оказывается очень близким настоящему, что и подтверждает автор, ещё раз, по-своему повторяя тезис о том, что "время не течёт как река, в которую нельзя войти дважды". Не перестаю удивляться, каждый раз узнавая эту мысль у самых разных авторов.

Я даже не буду никому эту книгу рекомендовать, потому что это что-то очень личное, интимное даже. С этой книгой говоришь один на один, как с духовником. Но тот факт, что Андоновский так бессовестно мало известен у нас, меня, конечно, расстраивает. Вот такая эпидерсия (с)
-----------------------
Как лицо умершего становится невидимым после того, как покойника положат в могилу, ибо могилы не видны изнутри, так и человеческие души не видны, а только тела, потому и могилам, и телам мы имена даем, дабы запомнились их утробы; и равно так и Господь невидим, потому что он находится не вовне, а внутри человека, в наших душах. А наши души чаще всего — могилы Божьи, ибо темны, как гробницы, и вложенное Господом в них не видно.
-----------------------
-----------------------
Наконец, в один прекрасный день было сделано необходимое: отец Варлаам повелел крестьянам откопать могильник скота. Открылась яма в земле большая, как грех отца Евфимия, но ни один из нас, кроме меня, не понял, что, глядя в пустоту, в это ничто, на самом деле мы смотрим в душу отца Евфимия.
В яме не было ни костей, ни мяса.
-----------------------
-----------------------
«Порядок во всех азбуках таков: начинают со слова, означающего житие, а заканчивают словом, означающим покой, – сказал он. — Но для того, чтобы повесть стала понятной, нужно буквы писать медленно, чтобы они были, как картинки, чтобы похожи были на предметы, которые они обозначают; тогда повесть тайная — явной и всем понятной станет».