Мечтала прочитать эту книгу лет десять, не меньше. А теперь она у меня даже в бумаге есть.

Я, казалось, была готова ко всему. Но не к тому, что в итоге эта книга есть. И хорошо, что она мне не попалась тогда же, 10 лет назад. Тогда я бы скорее всего сказала "сам дурак" и забыла навсегда.

Ну так вот, автор - Вячеслав Курицын, филолог из Новосибирска, причем по слухам филолог совершенно косноязычный, он же Андрей Тургенев - творческий псевдоним, под которым и была издана моя книга-мечта. Никогда не понимала, зачем писать под псевдонимом, если все равно все знают, кто ты. 🙄

Сегодня у Вячеслава Николаевича день рождения, как подсказывает литературный календарь, и я хочу напомнить себе и всем об этом интереснейшем человеке. Помимо писательства интересны его проекты, связанные с современной литературой. Вот, например, Современная русская литература с Вячеславом Курицыным. Или поэтический слэм.

Возвращаюсь к книге – она была в длинном списке Нацбеста-2009, вместе с Кубиками Елизарова и непонятно почему победившими при этом Степными богами Геласимова.

Действие происходит в Таком Городе, в котором легко угадывается Венеция. Персонажи - на первый взгляд совершеннейший интернациональный паноптикум - встречаются там на биеннале современного искусства и проводят там шесть дней, вроде и вместе, а вроде и каждый в своем "таком городе".

С первых страниц просто обалдеваешь - какой-то суматошный клубок лиц и событий, мне поначалу показалось, что все это происходит в далеком-предалеком будущем, где-нибудь на Марсе, и все герои - инопланетяне с разных концов галактики. Но нет, это все еще Земля, и все еще наше время.

После первого шока потихоньку начинает вырисовываться картина, взаимоотношения между героями, не все из которых даже и присутствуют. Они все очень разные, каждый в своем темпе, со своей манерой речи: заполошная Вергнитка (инопланетное имя, родившееся в результате опечатки из банальной Вероники), всегда ведущая несколько разговоров одновременно; плывущий по волнам стариковской памяти Константин Николаевич; восторженные сиамские тараторки; искрометный Лорд, флагман современного искусства... Все живые, яркие, запоминающиеся.

И искусство. Пожалуй, главный герой этой сумасшедшей книги.

Я не знаю, стоит ли кому-то рекомендовать эту книгу, шанс велик, что бОльшая часть читателей покрутит пальцем у виска и бросит читать после первых 10 страниц. Но я лично очень рада, что эта встреча для меня состоялась.
_
Ветер махнул рыбой, это срезало Константин Николаевича с настроения, а рыбный мужик в резиновых сапогах с ведром льда едва не сшиб его с ног. На кампо, под фигурой жилистого черного горбуна, испуганно чесал гитару уличный музыкант: не из тутошних спокойных красавцев с соломенными шляпами за плечами, а такой, как на родном Урале в подземных переходах, с условным международным репертуаром, глаза вперешмыг. Он явно занимал чужое место и опасался, что вот-вот накостыляют, а квелые монетки собирал в кепку советско-грузинского образца.
_
_
И угодил в ад, если предположить, что ад явится каждому из нас в формах, какие наиболее ненавистны по сю сторону решительного пунктира.
Ничего не было в балагане, кроме звука и света.
Визжала электронная какофония, и перепонки барабанили наперегонки со вспугнутым зайцем сердца.
Стены горели, линяли анилиново, йадовитый свет сочился сквозь створки запахнутых глаз, взламывал их коротким слезоточивым ножом.
____
____
Рейс был российский, жадный, из невкусного обеда особо отложилась в памяти половина виноградины в кюветке фруктового ассорти: кто-то ведь работал, резал ягоды! И не кто-то, а, несомненно, человек, ибо, если обезьяну ту же на такое дело поставить,она одну виноградину разрежет, десять сожрет, а остальные затопчет.