Спасательный круг ⚖️ Адвокат Ельчанинов

Позиция всегда предшествует тактике.

Признаюсь, к этой мысли пришёл не сразу.

Следственная работа вырабатывает определённый ритм: темп задаётся планом — окончить два дела в месяц, провести восемь допросов за день и прочие «нормы выработки».

Такой подход, унаследованный ещё от советской системы, неизбежно сформировал привычку всегда задавать вопросы — иногда даже тогда, когда в них нет особой необходимости.

Но следователю то это простительно, ведь у вопроса могут быть самые разные тактические цели, в том числе психологические, ведь они в итоге могут расположить к сложному диалогу.

Кроме того, специфика следственной работы требует охватывать достаточно широкий круг обстоятельств: проверять сообщения о возможных, даже гипотетических преступлениях, устанавливать причины и условия, способствовавшие совершению преступления, а иногда и просто исполнять указания руководства.

В этом смысле логика работы и позиция следователя понятна.

У адвоката же задача иная.
Защита работает от обвинения — от его содержания, объёма и тех обстоятельств, которые подлежат обязательному доказыванию.

Поэтому здесь особенно важна позиция как основа дальнейших действий.

Позиционирование в защите приходит не столько из учебников, сколько с насмотренностью и опытом: сотнями допросов, судебных заседаний, логикой поведения участников и собственных ошибок, когда уже после заданного вопроса для себя понимаешь: «А ведь его, наверное, вообще не стоило задавать».

Со временем начинаешь замечать простую вещь: прежде чем действовать, нужно определиться с позицией, которую занимает доверитель в деле, и уже из неё выстраивать всё остальное: поведение, аргументацию, тактику, выбор свидетелей и экспертов — и, в конечном счёте, вопросы.

К примеру, если по делу о взятке защита утверждает, что деньги передавались за законные действия, нельзя одновременно задавать вопросы исходя из того, будто денег не было вовсе.

Казалось бы, очевидные вещи. Но именно здесь иногда и возникает ошибка: защита, не сформировав собственную позицию или, что ещё хуже, не согласовав её между собой, рискует в ходе процесса выяснять вопросы, не имеющие отношения к выбранной линии защиты, а в прениях защитник заявлять то, что не отвечает интересам его доверителя. В результате вместо усиления позиции защиты можно получить десятки ответов, которые помогут обвинению сложить нужную ему картину. А иногда — даже увеличить количество вменяемых эпизодов, о чем я уже писал ранее.

Поэтому перед подготовкой к допросу надо задать себе один лишь вопрос: «Какую картину произошедшего я хочу показать суду?». И только после этого выстраивать вопросы.

Важность позиционирования показательна в постановлении Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 20.02.2024 по делу №7У-10203/2023. Адвокат в прениях просил переквалифицировать действия подсудимого, хотя тот на протяжении всего расследования и судебного следствия вину не признавал вовсе.

.. материалы уголовного дела не содержат данных о том, что адвокат до начала судебного заседания в полном объеме была ознакомлена с материалами дела, что она посещала СИЗО для согласования с подсудимым позиции по делу либо ходатайствовала перед судом о доставлении Ч. в судебное заседания для свидания с подзащитным.
.. действительно, в отсутствии подсудимого в зале судебного заседания и, не посетив Ч. в следственном изоляторе, адвокат фактически не согласовала со своим подзащитным его позицию по предъявленному ему обвинению, что свидетельствует о том, что она не могла должным образом отстаивать в суде интересы подсудимого.
Суд же первой инстанции не принял мер к соблюдению права Ч. на защиту; не убедился, что позиция подсудимого и адвоката согласована и, допустив Ч. в зал судебного заседания на стадию последнего слова, обстоятельства, касающиеся вопроса соблюдения его права на получение надлежащей профессиональной юридической помощи, не выяснил.

Полный текст решения в чате 👇

Позиция защиты — это не только то, что адвокат считает выгодным для доверителя, но еще и то, что с ним предварительно согласовано.

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Продолжая тему правильных вопросов. При допросах.

На мой взгляд, особый уровень — подготовка к допросу сотрудников правоохранительных органов, которых в суд вызывает государственный обвинитель либо которые уже проходят свидетелями обвинения.
Частенько такой вызов — попытка закрыть документальные «проплешины»: где-то период не сходится, где-то подписи отсутствуют, последовательность действий вызывает сомнения в их объективности. Короче, все, что выглядит для популярного приговора не вполне убедительно на бумаге, в суде стараниями гособвинителя «причесывается» под общую концепцию с известным концом.

Судебная практика, к сожалению, говорит, что даже довольно криво некорректно составленный процессуальный документ далеко не всегда удаётся разрушить одним лишь допросом его автора. Тем более не стоит рассчитывать, что сотрудник в суде вдруг признает свое нарушение регламента. Сотрудник всегда действует должен действовать по профессиональному алгоритму и спустя время, как правило, уже не помнит деталей конкретного события в его профессиональной жизни. На библии в суде не клянутся, а санкция за дачу заведомо ложных показаний (ст. 307 УК РФ) не превышает даже средней тяжести.

Поэтому такие допросы требуют совершенно иной подготовки. Это другой коленкор, так сказать.
Требуется изучить порядок действий самого сотрудника, их последовательность, мотивацию, человеческий фактор, сопоставить с конкретной ситуацией и только потом определяться - есть ли вообще смысл задавать ему вопросы. Ведь может получится так, что ответы должностного лица лишь помогут государственному обвинителю «легализовать» спорное следственное действие, аккуратно залатав очередную дыру в документах, а суду - сформировать мнение, что это был и не спор вовсе, раз свидетель смог так ловко ответить на такие каверзные вопросы стороны защиты.

Поэтому иногда лучший допрос — несколько точных вопросов. А иногда — ни одного. Пусть некоторые вопросы останутся «висеть» до прений.

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

«Национализировали всё. Кроме желания вернуть своё»
(«12 стульев»).

Государство за последние годы заметно расширило инструментарий изъятия активов, причем вопрос сегодня может возникнуть уже не только к самому чиновнику или собственнику активов, но и к родственникам, бывшим супругам и другим лицам, на которых оказалось оформлено имущество.

И даже необязательно уголовно правового основания.

Напомню, инициатором таких исков выступают органы прокуратуры, при том не во всех случаях по антикоррупционным основаниям. В частности, основанием также может выступать нарушение правил приватизации или законодательства о стратегических предприятиях.

Цифр по данной практике в открытых источниках пока немного, но знать тенденции относительно нового направления «ока государева» нужно.

Вчера прочитал свежие исследования Адвокатское бюро NSP по этой практике в 2026 году, сделанные за 8 месяцев текущего года. К примеру, отмечено позитивное влияние на ситуацию принятием закона о сроках давности при оспаривании сделок приватизации — иски об истребовании такого имущества не могут подаваться по истечении десяти лет с момента его выбытия из госсобственности, что повлекло снижение количества таких исков. Вместе с тем, эти сроки не распространяются на антикоррупционные и антиэкстремистские иски, число которых за последний год только выросло.

Кому интересно, рекомендую ознакомиться👇

https://t.me/nationalization_rf/530

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Кульминация и завершение

Ну что, дверь мы всё-таки открыли и попали внутрь. Признаюсь, не без оперативной комбинации.

В квартире оказался тот самый несовершеннолетний.
И его мама.

Наверное, это было самое ожидаемое и одновременно самое сложное следственное действие по этому делу.
Кульминация тех бесчисленных и уже казалось бессмысленных поисков, где мы искали иголку.

Напомню: нужно было не просто установить человека, но и связать его с той самой перепиской, из-за которой возбуждено уголовное дело.

Сначала разговор шёл с мамой. Спокойно и доброжелательно.
Она была уверена, что с сыном всё нормально и после наших проверочных процедур все закончится.
Мама реально не знала, чем её сын занимается в интернете.
Постепенно разговор дошёл и до его телефона.
Телефон оказался тем самым: в нём нашлась и переписка с нашей несовершеннолетней потерпевшей, и заодно — переписки с другими девочками, характер общения с которыми был практически идентичным.

Совпадение? Не думаю.

К концу обыска доброжелательность матери куда-то исчезла, подписывать бумаги она уже не желала, а после 4 часов следственного действия даже понятая дала ей добрый совет подписать этот протокол и нанять адвоката.

Порой несколько десятков сообщений рассказывают о человеке больше, чем характеристика от участкового.
Я дал поручение установить всех, с кем он общался за последний год. Из этих допросов постепенно складывался его портрет, при том весьма специфический.
По нескольким эпизодам пришлось принять решение об отказе в возбуждении уголовного дела — он не являлся субъектом соответствующего преступления (ч. 1 и ч. 2 ст. 135 УК РФ). Ему не было 18 лет.

Но один эпизод все же удалось дополнительно выявить и доказать. Там уже были признаки понуждения к действиям сексуального характера (ч. 2 ст. 133 УК РФ), где возраст привлечения начинается с 16 лет. Особенности возбуждения отдельного уголовного дела в другом регионе и его соединения с нашим требуют по своему содержанию отдельного поста, поверьте, тот еще квест.

Здесь я ещё раз убедился в ценности обычного телефона как источника доказательств, ведь электронные следы не спорят и не путаются в показаниях.

К слову сказать, почти по всем делам в своём производстве я всегда начинал с обыска и осмотра телефона, потому что там часто находится что-то объективное, я бы сказал обнажённое, как есть. Без иной интерпретации.

Кстати, о защите.

Раньше я в силу специфики своей служебной деятельности имел достаточно скудное представление о работе адвоката и не мог понять - как вообще можно защищать человека, совершившего подобное.
В описанном деле этого человека защищал московский адвокат, который перевернул мои представления.
И именно это знакомство в какой-то степени изменило моё отношение к данной профессии в целом.
Я увидел адвоката, который просто делает свою работу. Без спектакля, роли, эмоциональных заявлений и миллиона жалоб.

Просто профессиональная защита.

Я — делал свою работу.
Он — свою.

Я отчетливо понял: хороший адвокат не должен кому-то нравится, но он обязан быть профессионалом в интересах своего доверителя.

После окончания расследования дело утвердил региональный прокурор и направил в районный суд Москвы по правилам подсудности.
В итоге суд спустя почти 2 года судебных тяжб назначил ему наказание в виде 7 лет лишения свободы.

Для меня это осталось одним из тех дел, которые потом долго не отпускают. При том даже не из-за его результата, а из-за пройденного пути, новых знаний, сопутствующей удачи и осознания того, сколько подобных дел осталось лежать на полках архива следственных органов. Как можно догадаться, не все такие потерпевшие будут обращаться в органы и давать показания, не все злоумышленники пользуются такими схемами, используя подобный уровень конспирации.

Эту историю я потом не раз приводил на профилактических беседах в школах — с родителями, учителями, воспитателями, потому что обстоятельства, способствующие совершению преступления, всегда возникают раньше самого события.

Первая часть - здесь.
Вторая часть - здесь.

#Истории_по_особо_важным

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Про уместность и умение задавать вопросы

Если такой навык у человека есть — это хорошо. Но он, к сожалению, не даётся от природы: его можно и нужно развивать.
В юриспруденции он имеет особое значение. Без него адвокат как обед без ложки.

Объясню почему.

Участие в любом процессе начинается именно с позиционирования, затем выбирается тактика и только потом — техника, к чему как раз и относятся вопросы.

Но, как и везде, есть нюансик: хороший вопрос — это на самом деле не тот, на который ты знаешь (желаемый) ответ.

Задавая вопрос, настоящий профессионал должен понимать как минимум две вещи:
1⃣какой ответ может за ним последовать
2⃣что этот ответ может изменить в деле

Ведь вопрос — это не просто способ получить нужную информацию.
Это одно из важных действий, после которого ситуация может реально стать другой.

Вопрос может как вскрыть противоречие и дать важную деталь, так и изменить оценку доказательства.

В некоторых случаях он может дать человеку возможность сказать то, чего до этого у него никто даже не спрашивал.
Именно поэтому профессионализм иногда заключается не в том, чтобы знать, какой вопрос задать, а в том, чтобы вовремя понять - какой вопрос задавать не стоит.

В моем опросе большинство ответило верно, что меня искренне радует.

Это, кстати, работает далеко не только в юриспруденции. Думаю, меня здесь многие поймут.

Поэтому я бы рекомендовал заранее думать о последствиях своего вопроса, чем потом разбираться с уже полученным ответом. После него разбирательство может пойти совсем по другому пути.

Для примера приведу один забавный и одновременно жуткий случай из практики.

Один приезжий адвокат, защищая взяткополучателя, решив «засыпать» в суде неугомонного, говорящего как на духу взяткодателя, спросил у него о всех известных ему иных фактах передачи взяток.
Последствия данного вопроса вылились в отдельное уголовное дело и в конечном итоге увеличение срока назначенного наказания в виде лишения свободы для его доверителя на 4 года.

Некоторые читатели моего канала из «старой школы», я думаю, догадались, о ком идёт речь😉

Лови спасательный круг ⚖️ Будем на одной волне.

Поиск иголки в стоге сена

Результаты голосования говорят о том, что действительно основания быть под подозрением были у всех из перечисленных.
Но большинство все же ошиблось. Но, как говорится, не ошибаться - значит не жить, ведь страшны не сами ошибки, а нежелание (или неумение) на них учиться.

Покупателя тысячи SIM-карт мы все же нашли. Проверили — к преступлению он отношения реально не имел, но именно эта проверка вывела нас на главное: конкретные ресурсы, через которые эти SIM-карты сдавались в аренду.

Запросы. Ответы. IP-адреса.
Всего четыре следа за полгода: Сибирь, Санкт-Петербург, Москва, Сочи.
Восток, север, запад, юг. 🧭
География настолько широкая, что наш «пассажир» был реальным пассажиром, без конкретной прописки на карте, что существенно влияло на условия поиска.

Но благо, VPN здесь исключался: арендовать SIM-карту на сайте таким способом было невозможно.
А один из IP оказался особенно интересным: его зафиксировали в Сочи — в компьютерном клубе. Именно там за 3 месяца до преступления был приобретён WhatsApp-аккаунт с того самого номера, с которого велась переписка с потерпевшей.
Я понимал, что каждое моё промедление опасно: он мог совершать всё новые эпизоды своей тайной, параллельной жизни.

По данным операторов связи мы установили абонента, которому предоставлялся интернет-трафик по интересующим нас IP (только один из 4 дал точный ответ).

Семнадцать лет.
До совершеннолетия — считанные дни.
И это обстоятельство потом сыграло для него далеко не последнюю роль при назначении наказания.
Мой криминалистический профайлинг также полностью соответствовал описанию личности нашего подозреваемого (аниме, Токио, DotA).

Но тогда меня интересовало только одно — телефон.
Мне нужна была именно полная переписка с потерпевшей. При том не очередная цепочка косвенных совпадений, а конкретное устройство и конкретный электронный след.

Адрес в Москве установили достаточно быстро. Спасибо службам🤝
Оставалось провести обыск.

И вот здесь началось то, ради чего, наверное, многие когда-то и идут работать следователями.

Москва, большой многоквартирный дом.

Все необходимые судебные решения получены.

В шесть утра мы заняли позиции.

Операцией управлял я сам. При этом оперативная поддержка была действительно серьёзной — помимо оперативников с родного региона содействие оказывали даже сотрудники ГУУР МВД России с такими возможностями, которые я до этого видел только в кино .

Выглядело реально как фильм.
Только история была настоящей.
И, к своему счастью, я оказался в главной её роли.

Нужно было одновременно не спугнуть человека и не потерять его в мегаполисе.

Дальше — дверь👮

По опыту отмечу, что любой обыск немного похож на шкатулку: пока не откроешь, никогда до конца не знаешь, что внутри.

Мы знали адрес.
Знали человека.
Знали, что именно ищем.

Но находился ли в квартире тот самый телефон?
И была ли в нём та самая переписка?
Вот это мы должны были узнать буквально через несколько минут.

Наверное, я бы хотел, чтобы каждый следователь хотя бы раз почувствовал подобные эмоции.
Не ради красивой картинки, а ради самой работы.
Ради возможности расследовать преступление не по шаблону «Ctrl+C — Ctrl+V», меняя фамилии и адреса в процессуальных документах, а действительно искать, думать, ошибаться, снова искать и в конце концов находить.
Возможно, я идеализирую профессию, но мне всегда была интересна её суть, а не показатели.

А пока — вернёмся к двери.
Потому что самое интересное только начиналось.

Продолжение следует.

Первая часть - здесь.

#Истории_по_особо_важным

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Большинство отдало свой голос за историю о том, как мне удалось установить и лично задержать IT-педофила.

Что ж, ловите первый лонгрид.

Из поступившего в октябре заявления следовало, что в отношении одиннадцатилетней девочки совершены действия, квалифицируемые по п.«б» ч.4 ст.132 УК РФ. Для людей, далёких от уголовного права: речь о педофилии, которую закон относит к особо тяжким преступлениям.

Состав преступления был очевиден.
С преступником было сложнее.

На старте у следствия имелись номер WhatsApp, никнейм в Telegram и последний, весьма малосодержательный фрагмент переписки👍

Набор, прямо скажем, не для уверенного начала. Скорее для того, чтобы дело оказалось на полке с другими, приостановленными по п.1 ч.1 ст.208 УПК РФ. Но не судьба😘

Из электронных следов удалось обнаружить только видеофайл в кэше телефона. Именно он оказался главным следом для квалификации, если вы понимаете, о чём я.

WhatsApp-номер в биллинге не регистрировался. Telegram, как известно, и тогда не очень-то стремился становиться удобным собеседником российского следователя. Не то, что сейчас🏴‍☠️

Пришлось внимательно смотреть на мелочи🎁

На аватарке Telegram-аккаунта, кроме странного никнейма, судя по которому его владелец любил DotA💰, стояла фотография знаменитого здания японского архитектора Кисё Курокавы, которое так почитают анимешники.

Казалось бы, при чём здесь аниме и Токио?

Но иногда расследование начинается именно с таких вопросов, которые сначала кажутся совершенно идиотскими🤔

Оператор сообщил: интересующий нас номер зарегистрирован на юридическое лицо, при том номер был оформлен в день ликвидации этой самой организации, что казалось первой странностью.

Начали проверять.

Директор — номинал.

Бенефициар — к преступлению отношения не имеет.

Тупик, вроде как. Да и место на полке в архиве отдела вроде еще имеется🤔

Но при более внимательном изучении документов выяснилось: нужный номер был приобретён в Московском регионе в составе партии из тысячи SIM-карт.

Менеджер оператора, оформлявший сделку, уволился на следующий день. Вторая странность.

Данные представителя покупателя симок у оператора не сохранились.

Сам же номер для обычных звонков не использовался.

Так я впервые столкнулся с историей SIM-боксов. В те времена они ещё не были запрещены законом, но уже тогда в воздухе веял дух запрета🔞, поскольку все понимали, что их используют не всегда с чистыми помыслами.

Вместе с SIM-картой появился первый настоящий электронный след — адрес электронной почты.

На него приходили push-уведомления на эту SIM-карту из той самой партии.

По этому адресу удалось установить и данные человека, который непосредственно оформлял карты у этого оператора, то есть реального «покупателя».

Здесь, наверное, самое время сделать уточнение.

Когда я пишу: «проверили человека», это здесь звучит просто. На практике же за этим стоят оперативная работа, изощрённые комбинации, подготовка и проведение обыска, изъятие телефонов, их срочное изучение, допрос, мгновенная перепроверка полученной информации и ещё масса действий, совершенно неинтересных читателю, но занимающих огромное количество времени у следователя.
И всё это ради того, чтобы в конце выяснить: нет, это не он.

🎈

В какой-то момент я уже не верил в удачу, но здесь важна идейность, преданность долгу и здоровый азарт🤝

Я чувствовал себя Шерлоком Холмсом версии 2.0😍 Конечно, без Лондона, трубки и дедукции, но зато с полномочиями российского следователя🔴, телефоном, машиной «с мигалкой»🚙, оперативниками, специалистами с UFED и кэшем браузеров.
Приходилось учиться видеть электронные следы так же хорошо, как обычные и главное - грамотно придать им доказательственное значение.

После бесконечных проверок где-то в Подмосковье мы наконец нашли физически человека, который оформил ту самую тысячу SIM-карт, среди которых был и «наш» номер.

И вот теперь вопрос читателю: Как думаете, мы нашли того, кого искали?

Пишите свои варианты в комментариях. Реально интересно почитать🤓

Правильный ответ обязательно дам, но позже, сохранив интригу.

#Истории_по_особо_важным

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Находясь в Самаре, поймал себя на простой мысли: хороший отдых — это не когда удалось забыть о работе, а когда удалось по-настоящему переключиться, перезагрузиться и в какой-то момент снова по ней соскучиться.

А вчера, уже вернувшись, по приглашению друзей даже принял участие в конкурсе уличного искусства.

Как говорится, лучший отдых — это смена деятельности.

Похоже, reset сработал.

Пора возвращаться — с новым настроем и свежей головой.

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Два уголовных дела, одна картина и больше ста лет между ними.

Перед сном читаю воспоминания об Илье Репине, написанные Корнеем Чуковским. Параллельно — материалы о реставрации знаменитой картины Ильи Ефимовича - «Иван Грозный и сын его Иван».

Наверное, именно за это я люблю историю искусства. Она никогда не заканчивается живописью. В ней всегда есть люди — их характеры, убеждения, страхи и мотивы. А значит, где-то рядом всегда оказывается и право.

Во время учёбы в Москве я часто приходил в Третьяковскую галерею. Тогда даже не думал, что спустя годы буду смотреть на многие полотна ещё и глазами адвоката. Но жизнь этим и интересна.

Меня зацепила история этой картины.

В январе 1913 года молодой иконописец Абрам Балашов вошёл в галерею и за несколько секунд несколькими ударами ножа изрезал полотно Репина с криками:

«Довольно смертей! Довольно крови!»

Позже выяснилось, что Балашов — старообрядец и иконописец. При том во время наблюдения в психиатрической больнице он объяснял врачам, что хотел уничтожить не саму картину, а тот «семейный разлад», который видел в ней. Данных о правовых последствиях за содеянное для него я так и не нашел. Даже изучил Уголовное уложение, утвержденное 22.03.1903, чтобы найти соответствующую статью кодекса. Как я полагаю, Балашов избежал уголовной ответственности из-за своего психического заболевания.

Как человеку, любящему искусство, эта история мне кажется удивительной, но как адвокату — ещё и интересной с профессиональной точки зрения.

Любопытно, что спустя 105 лет история почти буквально повторилась.

В мае 2018 года посетитель Третьяковской галереи из Воронежа металлической стойкой разбил защитное стекло и несколько раз ударил по той же картине. Свои действия он объяснил тем, что полотно Репина, по его мнению, исторически недостоверно.

На этот раз экспертиза признала злоумышленника вменяемым.

Деяние квалифицировали по ч.2 ст.243 УК РФ. Суд назначил два года шесть месяцев лишения свободы, а позднее справедливо был заявлен гражданский иск о взыскании расходов на реставрацию.

В суде же защита настаивала, что сама картина не включена в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия, а потому содеянное следует квалифицировать по ч.1 ст.243 УК РФ. Даже допросили свидетеля, который сообщил суду о том, что сюжет, изображенный на данной картине Репина является недостоверным, подтверждая таким образом позицию подсудимого по делу.

Однако суд занял иную позицию, приведя довод, что Государственная Третьяковская галерея сама является особо ценным объектом культурного наследия, а произведения, входящие в её музейный фонд, пользуются соответствующей уголовно-правовой охраной. Суд апелляционной инстанции отказал в жалобе стороны защиты, сославшись на пункт 1 «Положения об особо ценных объектах культурного наследия народов Российской Федерации», утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 30.11.1992 № 1487, заключил

Произведение живописи И.Е. Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» из фондов Государственной Третьяковской галереи включено в Государственный каталог Музейного фонда РФ (имеет соответствующий номер).

Получается, суд, прикоснувшись к истории и искусству, фактически поставил точку в споре, который длится уже больше века.

Для уголовного закона при этом неважно, насколько сюжет картины соответствует исторической действительности: под охраной находится не версия событий, а само произведение искусства как часть культурного наследия.

Наверное, именно поэтому мне так интересны подобные истории. В них сходится всё, что мне по-настоящему близко: история, искусство и уголовное право.

Сегодня этой картине посвящён отдельный зал. Она защищена не только бронированным стеклом, но и уже собственной историей. Прошло больше века, а она по-прежнему не даёт людям покоя. Наверное, в этом и есть сила настоящего искусства: оно продолжает заставлять спорить, искать ответы и неожиданно приводит не только к истории, но и к уголовной юриспруденции.

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

Бывает, что проблема даже не в самих фактах, а в моменте и качестве их подачи

В детективах зрителю почти всегда показывают только те сцены, которые нужны режиссеру (интрига, погоня, осознанный взгляд)😎. Поэтому в середине фильма мы почти всегда уверены, что знаем - кто злодей. В финале же, уже к нашему удивлению, выясняется, что нам просто не показали несколько ключевых эпизодов. С материалом доследственной проверки может произойти примерно тоже самое и ее судьбу решают уже вовсе не доказательства, а искусство рассказать свою историю🤔

В древнем Риме говорили: «Audiatur et altera pars» — «Следует выслушать и другую сторону», но проблема в том, что сначала эту историю «другой стороны» нужно суметь внятно изложить.

На днях ко мне обратился доверитель, который уже успел дать своим языком пояснения в полиции. И проблема оказалась даже не в самих обстоятельствах, а в том, что его рассказ напоминал скорее трейлер фильма, из которого вырезали половину сцен, крепко заинстриговав проверяющих😱 В итоге,
что-то не сказано вовсе, что-то сказано так, что бурной фантазии есть, где развернуться.

Природа, как известно, не терпит пустоты. Правоприменительная практика — тоже👮‍♀️

Любая недосказанность очень быстро заполняется версиями, естественно самыми смелыми. Особенно когда до окончания процессуальной проверки остаются считанные дни, статкарта по форме 2 сама себя не заполнит, а судьбоносное решение принимать всё равно нужно. Даже если оно поспешное, а материал откровенно «сырой».

В нашем случае всё выглядело почти как готовый детектив: почерковедческая экспертиза установила, что подпись выполнена не тем лицом, которому формально принадлежало право её поставить. Дальше логика должностного лица была предельно проста:
раз подпись не настоящая, значит, на лицо и преступление. Дело раскрыто, вроде как🕵️‍♂️

Вот только уголовное право, благо, несколько сложнее школьной задачки по математике.

Мы в сжатые сроки восстановили последовательность всех событий, нашли всех участников, спокойно разложили всю ситуацию по полочкам — и картина стала ясной и понятной. Денежные средства в действительности были получены с согласия лица, которому они предназначались, более того, использованы были строго по назначению, в связи с чем никаких претензий ни у кого и не могло возникнуть. Не оказалось ни обмана, ни последствий, а значит — нет и самого состава преступления, несмотря на «не родную» подпись.

Как в поговорке - «не всё то золото, что блестит», так и тут - не все, что выглядит подозрительно, является преступлением. Важно здесь эту мысль донести качественно и вовремя. Система так устроена, что объяснять эти же постулаты после возбуждения дела кратно сложнее.

Зачастую самая ценная работа адвоката — как раз вовремя перевести человеческий рассказ с языка эмоций и недосказанности на язык фактов и права. И тогда именно это может не позволить обычной проверке сообщения превратиться в невнятное уголовное дело с туманными перспективами, а уже возбуждённое уголовное дело - уйти в суд с обвинением, во что бы это ни стало.

Лови спасательный круг⚖️ будем на одной волне

ПМЮФ 2026 закончился

После каждого юридического форума начинают разбирать самые громкие цитаты.
А мне всегда интереснее другое: не что сказали, а к чему готовиться правоприменителям.
Если внимательно послушать выступления Министра юстиции Константина Чуйченко и Председателя Конституционного Суда Валерия Зорькина, складывается ощущение, что юристам уже начинают показывать контуры ближайшего будущего.

1⃣ Баланс вместо привычных формул
Долгие годы, особенно до исключения России из Совета Европы, многие юридические споры начинались почти автоматически: «Права человека имеют приоритет».
Теперь, когда мы определились со своим особенным путем развития, все чаще звучит другая мысль - Без сильного государства сами по себе права человека тоже не работают.
При том это вовсе не означает отказ от прав человека (как это может показаться), но это означает смену акцента.
Юристу предлагают смотреть шире: учитывать не только интересы личности, но и интересы общества и государства. Искать баланс, а не автоматически вставать на одну из сторон.
Именно слово «баланс», как мне кажется, в ближайшие годы мы будем слышать все чаще. Именно этим, к примеру, и можно объяснить смещение акцентов в деятельности СК России в сторону не свойственной ведомству социальной защиты населения.

2⃣Право начинает догонять технологии
Еще вчера следователи IT от IP не отличали, а разговоры об искусственном интеллекте, нейроинтерфейсах, цифровом контроле и генетическом редактировании и вовсе казались фантастичной темой.
Сегодня об этом говорит уже Председатель Конституционного Суда с большой трибуны.
Для юриста это обычно хороший индикатор. Проглядывается последовательность, закономерность.
Сегодня — философская дискуссия.
Завтра — закон.
Послезавтра — первое уголовное дело. Думаю, с 2022 года все почувствовали скорость принятия закона исходя из государственных интересов.

3⃣ Просто знать закон уже недостаточно
Пожалуй, именно этот вывод кажется мне самым важным.
Каким бы умным и начитанным юрист не был, мало знать его закон и сослаться.
Теперь надо сначала ответить: "Что законодатель хотел защищить этой нормой?"
Не случайно на ПМЮФ в этом году столько говорили не о конкретных статьях, а о философии права, достоинстве человека, государстве, историческом опыте и будущем технологий.
Председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин с целью усиления воспитательных механизмов предложил снизить возраст уголовной ответственности до 12 лет, чем вызвал наверное самые громкие дискуссии участников.
Оценивая все идеи, озвученные на форуме, можно с ними соглашаться, можно спорить, но игнорировать общее направление развития уже, думаю, не получится.
Поэтому если меня сегодня спросят - к чему стоит готовиться адвокатам, следователям, прокурорам и судьям, мой ответ будет прост:
практика становится сложнее, человек со своими правами конечно же остается ценностью, но не во всех случаях, особенно если это касается публичных интересов. Чтобы с вашими правами считались, их нужно обосновывать и доказывать, чего по прежнему без хорошего комментария к кодексу не добиться, каким бы прокачанным не был ИИ.
Единственно думаю, скоро рядом с ним также придется держать и работы по философии права😉 Кажется, настает время, когда понимать букву закона уже недостаточно, придется заново учиться понимать еще и ее смысл.
К слову, сам недавно поймал себя на этой мысли и приобрёл монографию Леонида Головко «Государство и его уголовное судопроизводство».

Фото © РИА Новости

Лови спасательный круг ⚖️ будем на одной волне

Как и обещал, продолжаю разбор судебной практики по преступным сообществам😡

Сегодня хочу обсудить не столько конкретное дело, сколько один интересный правовой феномен🤓

В последнее время все чаще встречаются уголовные дела с группой лиц, в которых вменяется и создание преступного сообщества (ст.210 УК РФ). Наблюдается такая тенденция даже по ст.238 УК РФ.

В чем «изюм»?🤔
Квалифицированный состав ст.238 УК РФ становится тяжким исключительно потому, что наступают последствия в виде тяжкого вреда здоровью либо смерти человека. При этом такие последствия могут быть причинены только по неосторожности.

Если помните, Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что

ответственность по ст.210 УК РФ возможна лишь тогда, когда участники преступного сообщества «объединены умыслом на совершение тяжких и (или) особо тяжких преступлений»

Отсюда закономерный вопрос.
Если тяжесть преступления обусловлена исключительно последствиями, которые по закону не могут охватываться общим умыслом участников, можно ли утверждать, что преступное сообщество создавалось именно для совершения тяжкого преступления?

Именно поэтому несколько дней назад я проводил опрос о возможности создания преступного сообщества для совершения преступлений по неосторожности. Большинство ответило отрицательно и я с ними солидарен👍

Действительно, статья 27 УК РФ относит преступления с двумя формами вины к умышленным. Однако сама по себе эта норма не превращает неосторожное отношение к последствиям в умысел на их причинение.

Не случайно профессор Р.Д.Шарапов писал:

«Если тяжкое последствие причинено исполнителем исключительно по его собственной неосторожной вине, другие соучастники не могут нести уголовную ответственность за причинение указанного последствия».

Именно поэтому мне особенно интересна логика формирования подобной судебной практики.

В рассматриваемом деле сотрудники медицинского центра были признаны виновными в незаконном оказании платных медицинских услуг с применением лекарственного средства, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, совершенном, по мнению суда, в составе преступного сообщества.

Справедливости ради стоит отметить, что суд апелляционной инстанции, видя спорность такой квалификации, отменил приговор в этой части и прекратил уголовное преследование в этой части по п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, указав следующее:

«...исследованные материалы дела свидетельствуют о том, что предприятие изначально было создано для осуществления легальной коммерческой деятельности в сфере оказания широкого спектра услуг по профилю «наркология» и «психиатрия», длительное время вело такую разрешенную деятельность, имело большой штат сотрудников, колл-центр, осуществляло налоговые отчисления, а специальный аппарат для «ксенонотерапии» приобрело гораздо позже начала своей деятельности; действия осужденных в части оказания ими услуг «ксенонотерапии», действительно не отвечающих требованиям безопасности, в том числе повлекшие в отдельном конкретном случае смерть лица, следовало рассматривать как состав обособленного преступления, совершенного хотя и в составе организованной группы, действующей согласованно, сплоченно, с распределением ролей, вопреки отсутствию разрешений для предоставления услуги «ксенонтерапии» и с явным нарушением условий порядка ее проведения, но не как членов преступной организации, созданной с заведомо преступной целью на базе коммерческого предприятия».

Однако Первый кассационный суд общей юрисдикции все же отменил это решение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение, при повторном рассмотрении которого ст.210 УК РФ вновь была оставлена в обвинении.

Но точка в этом деле пока не поставлена, будем следить.

Пикантности добавляет цена ошибки в квалификации:
3 года л/св без статьи 210 УК РФ против 15 лет с ней.

И речь сейчас не о критике конкретного судебного решения. Уверен, что окончательную оценку даст Верховный Суд РФ. Мне гораздо интереснее другое: в каком направлении сегодня развивается толкование ст.210 УК РФ и где именно суды проводят границы ее применения.

Лови спасательный круг ⚖️ будем на одной волне

Неумышленная организованность

Недавно я провёл небольшой опрос. Большинство ответило правильно: преступного сообщества (ОПС) для совершения преступлений по неосторожности быть не может.

Но разброс ответов показал, что вопрос требует отдельного разбора. Тем более, что практика в последнее время начала преподносить весьма неожиданные финты.

Начну с базы.

Организованная группа (ч. 3 ст. 35 УК РФ) — устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Преступное сообщество (ч. 4 ст. 35 УК РФ) — уже совершенно иной уровень организации: структурированная организованная группа либо объединение организованных групп, действующих под единым руководством и созданных для совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений.

Недостаточно просто распределить роли, соблюдать дисциплину и иметь руководителя. Иначе половина небольших компаний рисковала бы превратиться в ОПС. К счастью, уголовное право работает несколько сложнее.

По мнению профессора В.М.Быкова, преступное сообщество отличает прежде всего профессионализм участников, когда совершение преступлений становится фактически профессией, основным источником дохода и образом жизни.

Организованная группа, а тем более преступное сообщество, невозможны без прямого умысла. Нельзя заранее объединиться для того, чтобы случайно совершить преступление.

Практика это подтверждает.

Я проанализировал приговоры первой половины 2026 года. Практически во всех случаях ст.210 УК РФ применялась в купе по вполне ожидаемым составам: наркотики, мошенничество, кражи, разбои, незаконная банковская деятельность, организация азартных игр, легализация преступных доходов, коррупция и другим умышленным преступлениям.

Кстати, вспомнил одно своё дело.

Когда я работал следователем, я расследовал дело о незаконной организации и проведении азартных игр. Семь человек, пять точек, чёткое распределение ролей, дисциплина, заранее разработанный механизм работы, противодействия органам, стабильность состава.

Несмотря на большое желание оперативников увидеть у них ОПС, квалифицировать действия по ст.210 УК РФ я так и не смог. В деле банально не хватало того уровня структурированности и устойчивости, которого требует закон. В итоге участникам вменили лишь совершение преступления организованной группой, и суд с такой квалификацией согласился.

Именно поэтому меня настораживают в последнее время попытки механически расширять пределы применения ст.210 УК РФ. Особенно в условиях, когда наличие собственого мнения у следователя считается не позволительной роскошью.

Если даже очевидно организованную группу далеко не всегда можно признать преступным сообществом, возникает закономерный вопрос: можно ли вообще создать преступное сообщество для совершения преступления, последствия которого наступают по неосторожности?

Ответ очевиден, но, как выясняется, не всем.

Если тяжкие последствия не охватываются умыслом участников, сама конструкция преступного сообщества начинает противоречить собственным обязательным признакам. Невозможно заранее объединиться для совершения преступления, которое по своей субъективной стороне ещё не существует.

Но судебная практика иногда умеет удивлять даже тех, кто видел многое.

Недавно мне попался весьма необычный приговор одного из судов Московского региона, где при признании ОПС оказались соединены преступления с двумя формами вины: одно — умышленное, другое — неосторожное.

Получилась весьма любопытная конструкция. Настолько любопытная, что заслуживает отдельного разбора.

О ней — уже в следующем посте.

Лови спасательный круг ⚖️ будем на одной волне

Что делать, если на работе появились люди в погонах и пытаются изъять ваши личные вещи. Инструкция.

Реальная история: в соседнем регионе прошел обыск у одного арендатора, а изъяли бухгалтерию всех арендаторов, а заодно их печати и личные телефоны работников предприятия, но в постановлении про иных арендаторов и личные вещи — ни слова. Потом людей как "чуть-чуть" задержанных массово доставили на допрос, который смогли закончить только ближе к полуночи.

Проконсультировав человека, я понял, что нужен отдельный пост об этом.

Цель: не мешать обыску, но и не дарить возможность «изымать все подряд», чего душа оперативника пожелает.
Обращаю внимание: никакого физического сопротивления (предусмотрена ответственность: ст.19.3 КоАП РФ, ст.318 УК РФ), только фиксация нарушений закона и их отражение в протоколе.

Что надо делать.

1⃣Смотрим документ, на основании которого они работают

В стесненных условиях это «на берегу» даст понимание стадии (ОРД, доследственная проверка или предварительное расследование). Из мотивировочной части узнаем, из-за чего же они пришли. Из резолютивной — что конкретно им разрешено изымать.

2⃣Внимательно следим за действиями сотрудников, а также фиксируем реальное участие понятых

Сотрудники вправе изымать только то, что прямо указано в документе из п. 1. Если решили забрать то, чего там нет, — делаем замечание в протокол. Понятые должны находиться в каждом помещении, где сотрудники что-то ищут. Если офис, к примеру, два склада >2000 кв.м, а двое понятых сидят в одной комнате и тупят в телефонах — протокол незаконен, делаем замечание.

3⃣Не даем трогать личные вещи

Ни ваш телефон, ни флешка, ни личный ноутбук, ни сумка не изымаются без личного обыска (для него нужно отдельное решение суда, либо следователя, но строго в случае, не терпящего отлагательства).

То же самое с документами и печатями других юрлиц, не указанных в постановлении: изымать их возможно только на основании отдельного документа, вынесенного в отношении этих лиц.
Если все же пытаются изъять — говорите вслух и требуйте внести в протокол:

«Это документы, предметы лица, не участвующего в деле и не имеющего к нему отношения. Изъятие запрещено ч.4.1 ст.164, ст.183 УПК РФ»

На практике чаще всего убеждают «просто дать посмотреть», а потом в протоколе пишут «выдано добровольно». Вы вправе отказаться выдавать, сказав прямо:

«Мой личный телефон не имеет отношения к делу. Изъятие без судебного решения — нарушение ст.23 Конституции РФ»

По предоставлению пароля от телефона еще нужны какие-то советы?
Если отобрали принудительно — делаем запись в протоколе:

«Мой личный телефон изъят без моего согласия, принудительно и без судебного решения»

4⃣Снимаем копии со всего, где ставим подпись

Запомните правило: не дают копировать — фотографируем; не дают фотографировать — переписываем от руки (до подписания). Это кратно увеличит шансы признать обыск незаконным и вернуть изъятое.
Особо важно:
⛹‍♀ Номер уголовного дела/проверки, статью, фабулу.
⛹‍♀Конкретные адреса помещений.
⛹‍♀ Что ищут и что реально изъяли.

5⃣Прежде чем подписать протокол — проверяем:

🔴 Все ли изъятые вещи перечислены с индивидуальными признаками.
🔴 Внесены ли все ваши устные замечания.
🔴 Есть ли отметка о разъяснении права на адвоката и допустили ли его. В случае отказа фиксируем нарушение.

6⃣Никаких подписей на пустых листах бланка

Копию протокола требуйте сразу. Не дают — фиксируем отказ, ставим подпись.

7⃣Ночные следственные действия (22:00 – 06:00)

Только если мотивировано «не терпит отлагательства». Иное - незаконно.

8⃣При намерении сразу допросить, пусть и свидетелем, говорим так:

Не отказываясь от дачи показаний, желаю воспользоваться п.6 ч.4 ст.56 УПК РФ, проведя допрос с участием моего адвоката, однако в силу объективной невозможности обеспечить его явку в текущий момент, прошу перенести время допроса

Сохраняем пост или учим его наизусть. Если нет желания делать ни того , ни того, запомните хотя бы номер адвоката, которому доверяете. Обыск и допрос — не тот случай, когда нужно учиться на своих ошибках.

Лови спасательный круг ⚖️ будем на одной волне