❤️🔥 первое свидание
— Просто пригласи его.
Вот такой незаурядный совет получил Дазай от Одасаку, сразу же жалея о самой идее поделиться с ним желанием сходить с Чуей...
Куда-то.
Не то чтобы они не проводили почти всё своё свободное время вместе — порой им приходилось даже спать в одной кровати после заданий, когда ни личные границы, ни гордость уже никого из них не волновали. Есть из одной тарелки, потому что Дазаю не понравилась его порция (Чуе и подавно), громить игровые автоматы из-за очередного спора, часами исследовать улицы Йокогамы — всё это было, но всё это было так... Вынужденно? Будто у них обоих не было шанса отказаться.
Дазай почему-то был уверен, если у Чуи будет такой шанс, он непременно выберет что угодно, кроме него.
Осаму его понимает. Но тем не менее...
— Чуя сегодня выглядит ещё меньше, чем обычно. Может, тебе стоит больше есть? Я знаю одно место...
Сырная лепёшка, до этого лежащая на общей тарелке между ними, через секунду оказывается у Дазая на лице.
— Это тебе стоит больше есть, чтобы рот занять чем-то полезным.
Первая попытка провалилась с треском. Дазай позже пересмотрит свою тактику подводки к предложению провести время вместе. Возможно, использовать сарказм было плохой идеей.
— Чуе нравится залив?
Они стояли на набережной. По горизонту растекался вишнёвый закат, размывая черту между небом и океаном. Пока Дазай подбирал слова, что было ему не свойственно, Чуя уже дёрнул его за плечо и поволок назад от поручней.
— Очень нравится, особенно, когда ты не пытаешься утопиться в нём. Пошли.
Из сказанного Дазай услышал лишь "очень нравится".
Одним утром он сидел на корточках у главного здания мафии, раскачиваясь вперёд-назад и пялясь на два билета в своих руках. Новая часть ужастика, который они посмотрели не так уж давно от скуки вместо совещания. Чую, кажется, увлёк тогда сюжет, хоть Дазаю и не понравилось вовсе. По крайней мере, тут ничего объяснять не придётся.
— Ты чё тут?
Чуя зависает вниз головой на стене прямо над ним. Дазай ухмыляется и протягивает ему билеты.
— О, вторая часть, — понятливо кивает Чуя. — Док сказал полный отстой.
— Я тоже так считаю, — улыбка Осаму пополза ещё шире. Он едва сдержался, чтобы не разорвать билеты в эту секунду. — Я для Оды взял.
— Два?
— Кто-то из его детей хотел посмотреть.
— Какая невиданная щедрость, — фыркнул Чуя. — Ты что, снова выпил яд?
И так раз за разом. Неудача за неудачей, и с каждой новой попыткой Дазай всё больше не понимал. Он так ненавидел что-то не понимать, и каждый чёртов раз это неизменно было связано с одним и тем же человеком. Слишком маленьким, чтобы умещать в себе столько вещей, вызывающих вопросы. Слишком большим в рамках жизни Дазая, чтобы просто смириться.
— У нас новое задание.
Чуя отрывается от смет по своим драгоценным камням, с которыми почти любовно проводит второй вечер подряд. В их кабинете приглушён свет — только настольная лампа озаряла часть стола и лицо склонившегося мафиози над ним.
— Детали по дороге обсудим, — добавляет Осаму, разворачиваясь и направляясь к лифтам, не давая возможности возразить.
Даже если бы Чуя постарался, он бы не смог разглядеть непонятно откуда взявшееся волнение Дазая. Всё шло так, как обычно бывает в большинстве случаев: они сели в машину, Осаму направлял, Чуя молча вёл. Подозрительно молча, но всё можно было списать на музыку, которую тот постоянно врубал на излишнюю громкость.
— Здесь. Останови.
— И что мы здесь...
— Пошли.
Непривычно отрывистую речь Чуя по-видимому счёл за особую серьёзность их миссии. Не задал ни единого вопроса, когда они поднимались на борт одной из яхт мафии, и так же молча наблюдал за отдаляющимся берегом, когда судно сдвинулось с причала.
Вопросы у него появился после того, как они поднялись на верхнюю палубу.
— Ладно, Дазай, — он вздохнул, без сил усевшись за один из столов, на котором стояли два блюда. — Я ни черта не понимаю. Что происходит?
— Что тут непонятного? — весело фыркнул Осаму, сев напротив и с азартом ухватившись за одну из клешней фаршированного краба. — Это моя тарелка, это — твоя. Приятного аппетита.
Жевать под настолько острым взглядом Накахары было, конечно, едва ли сносно, но аромат только что приготовленного мяса сделал своё дело, и спустя минуту Чуя уже смотрел только в свою тарелку, перестав игнорировать сжимающийся желудок. Всё-таки им редко выпадал шанс на полноценный для их растущих организмов приём пищи.
Был уже совсем поздний вечер, когда они закончили. Разойтись темноте не давали многочисленные фонари и вывески с берега, маяк и подсветка мостов, а городской шум заглушали удары волн о борта.
Они всё молчали, изредка сталкиваясь взглядами и пряча их вновь где-то под столом. Лёгкая сонливость от сытости тут же испарилась, стоило Чуе заговорить.
— Последнее время я думал, ты снова предпримешь попытку умереть.
— Ты пожалел, что ошибся? — привычно пошутил Осаму, уклонившись от пролетевшей в его сторону вилки.
— Придурок, — Чуя не был зол на самом деле. Он был запутан, взволнован и смущён. Конечно, он всё понял. Конечно, чувствовал себя глупо. — Нет, Дазай. Я не пожалел, что ошибся, и мы тут... Тут...
— На свидании?
Они зыркнули друг на друга почти испуганно, как самые обычные школьники, впервые испытывающие симпатию и пойманные на этом. Это казалось страшнее, чем быть на волоске от смерти, отнимать чужие жизни, страшнее, чем использовать Порчу. Страшнее, чем не успеть использовать обнуление.
— Ага, — ответил спустя время Чуя. — Тогда те билеты...
— Ты иногда очень тупой. Больше обычного.
— Ты мог просто открыть рот и сказать? Обычно у тебя нет с этим проблем.
— Обычно я не приглашаю на свидание рыжих карликов, при любой возможности кричащих о том, что ненавидят меня.
— Эй, я понял.
Жёлтая вспышка стрелой разрезала небо. Они подняли головы в тот самый момент, когда над ними разлетелись брызги салюта. Белое игристое рассыпалось по небу, затем снова и снова, будто кто-то раз за разом разбивал бокал с шампанским.
— В следующий раз пойдём куда-то, где будет тихо, — прошептал Чуя.
— В следующий раз? — Дазай перевёл на него взгляд, но тот продолжал смотреть в небо, озаряемое вспышками.
Чуя ничего не ответил. Дазай больше ничего не спрашивал. Лишь бегал глазами по задранному вверх подбородку и шее, перечёркнутой линией чокера. Будто раньше ему кто-то запрещал это делать, а теперь у него было полное право.
Улыбку, застывшую на чужом лице, разглядеть ему не удалось. Как и сдержать свою собственную.