Вероятно, кто-то из вас также сталкивался с некоторыми представителями старшего поколения русскоязычных философов, которые не просто используют оба слова, а даже проводят содержательную разницу между гносеологией и эпистемологией. Возможно, кто-то из вас даже сдавал экзамен, в котором присутствовал соответствующий вопрос. Если так, то само разделение вам наверняка подавали как что-то очень базовое и взятое прямиком из учебников.
Когда начинаешь заниматься эпистемологией всерьез, то практически сразу же обнаруживаешь, что никакой «гносеологии» за пределами русскоязычных текстов особо и не существует (исключения есть: например, Эрнест Соса считает, что эпистемология разделяется на гносеологию, которая в его понимании является теорией знания или когнитивных достижений в целом, и интеллектуальную этику). При этом не было и текстов, которые бы объяснили, откуда она взялась. «Гносеология» в этом плане напоминает персонажа, которого ретконом добавляют в прошлое — его не представляют, а делают вид, что он всегда был с нами.
Когда я увидел, что на русском языке про гносеологию написано в семь раз больше текстов, чем на немецком, и в три раза больше, чем на английском, то стало ясно, что надо копать. Собственно, что накопал, то и выставил на свет в своей статье.
Для цитирования:
Кардаш А.М. «Эпистемология» и «гносеология»: происхождение терминов // Философский журнал. 2026. № 3. С. 151–167. DOI: 10.21146/2072-0726-2026-19-3-151-167