>>There is life because life is a necessary condition of value.

— Томас Нагель, «Сознание и космос» (2012)

Боль действительно плоха, а удовольствие действительно хорошо. Их ценность не исчерпывается нашими установками, желаниями или эволюционно сформированными реакциями.

Вообще, это нечто удивительное. «Мне больно» — это же дескриптивное утверждение. Оно описывает некоторое положение дел в мире. Но попробуйте отделить от боли оценку «плохо». Даже если мы способны помыслить такую боль для какого-то отдельного умозрительного случая, всё равно — обычно она представляется нам чем-то плохим независимо от нашего желания её избежать.

Да, эволюция способна объяснить, почему мы склонны избегать боли, но почему мы способны распознать её объективную отрицательную ценность да ещё и руководствоваться этим распознаванием?

Если возникновение жизни, сознания и практического разума представляет собой появление также объективных ценностей и способности к их распознаванию, то полное историческое объяснение этих событий должно учитывать, собственно, достигнутый результат.

В упомянутой книге Нагель предлагает гипотезу, способную дать интересующий нас тип ответа — естественную телеологию.

А какой такой тип ответа нас интересует? Нагель различает конститутивный вопрос — что представляют собой существа, способные распознавать ценности и исторический вопрос — почему такие существа вообще возникли.

Давайте вместе порассуждаем дальше.

Существуют объективные нормативные факты. Мучительная боль сама по себе представляет собой нечто плохое, и её наличие даёт нам pro tanto основание стремиться к её прекращению. Актуально вокруг нас (да и мы сами) наличествуют существа, способные распознавать такие нормативные факты и руководствоваться ими в своих действиях. В свою очередь, способность распознавать объективные нормативные факты предполагает, что когнитивные способности подобных существ могут быть чувствительны к основаниям именно как к основаниям, а не только к их эволюционно полезным коррелятам.

Спору нет — эти способности возникли в результате естественной истории жизни, включая биологическую эволюцию. Но ведь нас интересует не только то, как появились существа, ведущие себя определённым образом. Нас интересует, как появились существа, способные распознавать основания для своих действий. И почему, собственно, эволюция дала нам такую способность?

Так вот. Если эволюционная история исчерпывающе объясняется процессами, безразличными к объективной нормативности, то почему сформированные этими процессами способности позволяют нам распознавать объективные нормативные факты? И что, это — просто совпадение? Очень может быть. Но тогда мы вправе спросить, насколько такое объяснение удовлетворительно. Дело в том, что нормативная чувствительность составляет существенное свойство возникших разумных существ.

Давайте перевернём доску!

Мы привыкли думать, что сначала возникла жизнь, затем разум, а уже разум обнаружил, что некоторые вещи хороши, а другие плохи. Природный порядок изначально таков, что в нём закономерно возникают существа, способные распознавать объективные ценности уже существующие в мире. Причём, здесь последуем за Нагелем, никакого замысла или намерения за этим может и не стоять. Такова природа. По сути, это и есть гипотеза естественной телеологии.

Так, жизнь возникла потому, что только с возникновением жизни в мире могли осуществиться определённые ценности.

Это, разумеется, абдуктивный аргумент.