Вполне вероятно, что различие между «непосредственно видеть» и «знать природу» сохраняется и в случае интроспекции. У нас очень мало независимых оснований, заранее считать сознание радикально отличным феноменом от любых других естественных феноменов. Разве что, то что оно дано изнутри может быть таким основанием. Но именно здесь-то мы и заметили, что нет ничего бесспорного.

Субъект может без особого рассуждения обнаруживать, что находится в определённом сознательном состоянии. Но из надёжности такого обнаружения ещё не следует точность всех свойств, которые интроспекция приписывает этому состоянию.

Так вот, Дерк Перебум подчёркивает именно такую возможность. Интроспекция может очень надёжно различать, в каком феноменальном состоянии находится субъект, и всё же неверно представлять качественную природу этого состояния. Иными словами, мы можем правильно определять, что испытываем красное, боль или вкус кофе, но ошибаться относительно того, чем в действительности являются соответствующие феноменальные свойства.

Причём следует подчеркнуть, что гипотеза Перебума совместима с высокой надёжностью обычных интроспективных суждений. Ошибка возникает попросту на другом уровне — мы можем верно распознавать состояние, но неверно представлять его природу. В релевантном смысле интроспекция остаётся надёжной.

Представим перед нами несколько сосудов. В одном вода, в другом спирт, в третьем подсолнечное масло. Человек может надёжно различать их по запаху и вкусу, ничего не зная об их химическом устройстве. Сама способность к такому сложному и важному познавательному мероприятию как классификация — не даёт раскрытия сущности классифицируемых жидкостей.

Перебум допускает, что интроспекция может работать сходным образом. Она надёжно сортирует сознательные состояния. Вот это боль, вот это зрительное переживание красного, вот это вкус горького. Но и всё. Ничего о том чем являются эти состояния.

Разумеется, аналогия несовершенна. В случае жидкости мы различаем объект благодаря воздействию на органы чувств. В случае сознания всё иначе — различаемое состояние само является частью нашей психической жизни. Но, повторимся, именно вопрос о том, устраняет ли эта особая близость возможность ошибки, и является предметом спора.

И вот тут в игру окончательно вступает эпистемология. Всё это — о видах знания. И здесь их два.

Знание наличия отвечает на вопрос что сейчас происходит?

Знание природы отвечает на вопрос что представляет собой происходящее?

Первое может быть непосредственным. Второе может требовать теории.

Если это верно, то самосветимость сознания гарантирует лишь некоторую форму первого знания. Тогда нужно точнее определить, что именно мы приписываем интроспекции.

Утверждаем ли мы только, что сознательное состояние дано субъекту? Считаем ли мы, что субъект не может ошибиться относительно его наличия? Или полагаем, что в переживании полностью раскрывается природа переживаемого свойства?