В философии сознания существует одно важное различение, которое критически важно для анализа сознания.

Когда мы говорим «психическое», мы можем иметь в виду разные вещи. В русскоязычной литературе и переводах часто используется синоним — «ментальное».

С одной стороны, есть психологические свойства. Память, понимание, обучение, распознавание, способность решать задачу и менять поведение в зависимости от ситуации. Такие свойства обычно важны потому, что они помогают объяснять поведение существа.

Например, собака ищет хозяина, потому что помнит его запах. Ворона достаёт пищу из сложного устройства, потому что способна решить задачу. Человек отвечает на вопрос, потому что понимает смысл сказанного.

С другой стороны, есть феноменальное измерение психического.

Это уже не то, какую роль состояние играет в объяснении поведения, а о том, есть ли для самого существа нечто, что даёт ему то каково быть в этом состоянии.

Боль как переживание боли. Голод как переживание голода. Сухость, тепло, холод, давление, повреждение, контакт с поверхностью как нечто данное самому переживающему эти состояния субъекту.

Так и сосуществуют два аспекта психического: психологический и феноменальный.

У слизня, вероятно, нет огромного числа психологических свойств, которые есть у человека. Он не понимает, что с ним происходит и не думает: «Кажется, я оказался на сухом бетоне, а мне нужно обратно во влажную траву».

Но из этого ещё не следует, что у него вообще нет феноменального состояния.

Когда слизень оказывается вне влажной среды, переползает с травы на бетон или реагирует на свет, мы можем не приписывать ему мыслей. Но всё ещё остаётся вопрос — есть ли для него какое-то примитивное «каково это»?

Возможно, его жизнь почти полностью лишена того, что мы назвали бы психологической сложностью. Но она может быть не лишена чувствительности.

Умеет ли слизень думать или планировать? Почти наверняка нет. Это слишком высокий этаж психики. Феноменальное сознание может начинаться ниже.

Может быть, есть существа, у которых почти нет психологии в богатом смысле, но есть минимальная субъективность. Слизню не бывает «скучно» или «интересно». Но субъективно переживать, что он прилепился к водоросли и находится под водой, он может вполне.

Тогда вопрос о границе сознания становится точнее.

Нас интересует не только то, где заканчивается разумное поведение. Нас интересует, где заканчивается переживание.