9 марта

Корректура с утра — продолжал проверять оттиски для "Фейерверков и масок". Глаза устали.
Потом к половине четвёртого на Мойку — в квартиру Александра Владимировича Коленского, горного инженера, промышленника и библиофила.
Собрание учредителей нового общества любителей книги. Меня зовут через Тройницкого — Сергея Николаевича, искусствоведа, директора Эрмитажа — в члены-учредители.
Кроме немногих знакомых — Сиверса (Александр Александрович, коллекционер, работает в Эрмитаже), Нелидова (Юрий Александрович, чиновник министерства иностранных дел, библиофил), хозяина Коленского, Аргутинского-Долгорукова (князь Владимир Николаевич, историк искусства, хранитель Эрмитажа), Казнакова (Сергей Николаевич, историк искусства, был в свите царя), Тройницкого — много мне неизвестных людей.
Сидели в гостиной Коленского, обсуждали устав общества, цели, взносы.
Собрание и разговоры мне не понравились — слишком много говорили о формальностях, о параграфах. Скучно.
И я не очень охотно вступил в это общество, но нет причин отказаться. Отказ был бы невежливым.
После обеда приходил Поляков — Владимир Лазаревич — смотреть картину Pillmont'а. На марину — морской пейзаж Мишиной, Михаила Цемирова.
— Неплохая работа, — сказал Поляков.
— Купите?
— Подумаю.
Сидел довольно долго — пили чай, разговаривали. Разговор неинтересен — он не умён и наивен, но очень хороший парень. Добрый, порядочный.
Вечером мыл голову себе — давно не мыл, грязная была.
Звонил ко мне Владимир Алексеевич Щуко — архитектор, художник из "Мира искусства". Предлагал написать портрет его сестры маслом — Лидии Алексеевны Тарновской.
— Константин Андреевич, не возьмётесь?
Я ответил ни два, ни полтора — не согласился прямо, но и не отказал. Не хочу писать портреты маслом сейчас — долго, утомительно.
До двух часов ночи держал корректуру — продолжал проверять. Работал при лампе, устал страшно.
Лёг спать поздно.
Миф был дома, спал уже.