Один из моих любимых фрагментов. Через портреты, пейзажи, вид из окон и детали интерьера происходит очень спокойное, тактичное погружение в повседневность луговых мари.

Многие обряды и ритуалы в традиции связаны со смертью и покойниками, способами прожить и пережить, принять неизбежность смерти.

Мне здесь все очень понятно. Марийский язык я не понимаю, но все очень понятое и родное. Состояние Федорченко передал гениально.

Я не могу его точно артикулировать, потому что это что-то очень поэтичное, хрупкое и неуловимое. Для такого практически нет слов, только образы и символы. Кажется, что только визуальное искусство может выявить и собрать этот дух.