Немного теплее

Давно не было грозы. Но сегодня вечером вдруг стало тихо-тихо, а потом поднялся ветер. Когда начинается гроза, я всегда думаю о тебе. Вернее сказать – я просто думаю о тебе всегда. Но когда начинается гроза – особенно. Может быть, потому что могла бы защитить тебя. Как защитить взрослого мужчину, своего защитника? Прижать к себе и погладить. В конце концов, наша взрослость очень относительна. Кто мы? Всего лишь три-четыре поколения, живущие на огромной земле. Случится большая гроза – и всех нас не станет. Маленькие существа, бесконечно уязвимые – потому что живые.
Как странно – наше главное преимущество перед неживым миром – жизнь – делает нас такими уязвимыми и зависимыми от этого мира. Это значит, что мне нужно защитить тебя так же, как всё живое. А тебе – меня.
Не знаю, наверное плохо всю жизнь думать о смерти. Но я думаю о ней с пяти лет. В тот день я не то чтобы столкнулась с ней близко и очевидно – я просто мылась в ванне, и вдруг поняла, что она есть – и заплакала. С тех пор мысль о ней не покидала меня.
Как можно не любить, если есть она? Как можно не любить жизнь? Как можно не любить близких? 
Поэтому я не могу не любить, не могу не жить. И кто осудит меня за эти мысли – о ней?
Когда ты родился, мой милый – была зима. 
Я просто хочу рассказать тебе о том, чего ты не помнишь. Когда ты родился, меня еще не было на свете – и именно поэтому я хочу рассказать тебе.
Была зима, на подоконник сел снегирь, небо казалось лиловым от вечерней белизны. Когда я увидела тебя – я улыбнулась тебе. Я не могла дотронуться до тебя – ведь меня еще не было на свете. 
И тогда мне захотелось защитить тебя. Я стала воздухом вокруг тебя.
А ты стал маленьким хрупким цветком внутри.
Всё, что я могла сделать для тебя – стать немного теплее. Тогда мне это было несложно. 
Говорят, нерождённые люди становятся нимбами вокруг рождённых. Вокруг тех, кого они полюбят.
Но я тоже родилась – и поэтому ты не смог стать святым.
Мне странно видеть, какую форму я обретаю. К тебе я давно привыкла, а себя мне видеть странно. Я всё жду – когда же она – то есть я – остановится. Потом понимаю – никогда. И мне жаль. Не потому, что я жива и меняюсь, а потому что куда-то иду и очень при этом спешу, а куда – не знаю. Зачем нас оградили от этого знания? Наверное, потому что иначе нам не захотелось бы идти?
Но поскольку все мы в одинаковом положении – я хотела бы защитить тебя так же, как всё живое.
Стать тонкими обнимающими руками. Стать немного теплее. И теперь, когда я тоже родилась – мне это нелегко.
Мне нелегко было научить свою душу жить в теле. Тело слишком долго казалось ей чужим – не потому что оно некрасивое, совсем нет  – просто душа не знала, как научить его своей любви.
Может быть, это и есть то, что заставляет нас так спешить – страх не успеть дотронуться до того, кого любишь.
Когда я впервые дотронулась до тебя – где-то на земле вырос маленький одуванчик. Где-то вылупилась из яйца маленькая ящерка. Бог знает, что еще случилось. И нам не дано знать, сколько рождений влечёт за собой каждый жест любви.
Но я чувствую – всякая любовь – рождение. Рождение для долгого, трудного пути, о конце которого нам лучше не знать. И может быть, из этих долгих путей, их начал и переплетений – складывается бесконечный путь нашей планеты. Неживой планеты, которую мы сделали и назвали живой.

2026