Сергей Проценко: «Человек уходит одним, возвращается другим». Что ждет сотни тысяч возвращающихся ветеранов СВО

Спецоперация идет почти четыре года, но когда бы ни закончился конфликт, обществу, экономике и социальной сфере предстоит столкнуться с задачей адаптации сотен тысяч человек, возвращающихся с театра военных действий.

Какие социальные технологии помогали вернуться к гражданской жизни в прошлом? Какие практики эффективны сегодня и как их масштабировать? Как выстроить взаимодействие общества, государства, бизнеса и НКО в единую систему помощи в реадаптации?

Эти вопросы обсуждали на недавних «Диалогах на Платформе» о «возвращающихся домой». Публикуем позицию психолога Сергея Проценко, директора Центра разработок и аналитики ВШГУ РАНХиГС, в кратком изложении. Полную версию статьи читайте здесь.

Кластеризация «возвращающихся домой»
Тема посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) часто перегружена. На самом деле, по моим наблюдениям, ПТСР присутствует максимум у 12% ветеранов. А что с остальными 88%? Нужна дифференциация. Среди ветеранов я выделяю несколько динамичных групп.

Первая — устойчивая группа. Те, кто быстро адаптируется, чью психику боевые действия не нарушили. Это самая большая группа — порядка 50%. При этом есть еще феномен посттравматического роста. После ситуаций, когда жизнь под угрозой, человек может выйти из нее обновленным, с повышенными ресурсами.

Самая сложная для реадаптации группа — «оставшиеся на войне». Их еще называют «волки войны». Это ветераны, которым не интересна социальная жизнь. Наша жизнь для них пресная. Они говорят: «У вас здесь все не по правде».

Особенности современных боевых действий
Ветеран предыдущих войн не имел того опыта, который имеют сейчас ветераны СВО — их опыт уникален. Этот опыт связан с массовым применением боевых и разведывательных БПЛА. Это постоянная угроза, ощущение, что за тобой непрерывно наблюдают — «эффект витринности» боец на себе испытывает постоянно. Даже по нужде человек идет не один, а втроем — еще двое должны смотреть за «птичками» в небе.

Ни одна армия в мире не имеет этого опыта, который имеют наши солдаты сегодня. Наукой было доказано, что максимально допустимый срок участия в боевых действиях — около 400 дней. Сегодня есть бойцы, которые находятся в зоне боевых действий более четырех лет непрерывно. Нам еще предстоит изучить, за счет каких ресурсов их психика справляется.

Ключевые подходы к реадаптации и концепция «пять П»
Человек уходит одним, возвращается другим. Семья часто ждет прежнего, а его уже нет. Работа с семьей, объяснение, что адаптация может занять месяцы и годы, критически важна. Я вижу, как губернаторы в регионах активно готовят именно психологов и соцработников для этой работы.

Трудоустройство — еще один узел. Человек получал по контракту 200 тыс. руб. в месяц, возвращается в регион, где реальная зарплата 30–40 тыс. Это создает напряжение в семье и ощущение потери статуса.

Еще пример: молодой человек, потерявший руку, возвращается на свое рабочее место токаря, которое за ним сохранили, но работать уже не может. Малый город, альтернативы нет. Здесь возникает целый клубок социальных и экономических проблем.

Нужен мультидисциплинарный подход — команды, в которых работают психологи, психиатры, социальные работники. Интересен опыт Израиля — «уличная психиатрия» — система, которая не ждет, пока человек сам придет за помощью. Бригады выходят в среду, где есть признаки неблагополучия.

Академик Александр Григорьевич Караяни предложил следующую концепцию: ветеран должен быть обществом понят, признан, принят, поддержан. Я предложил пятое «П» — перспективен. Человек должен чувствовать, что у него есть будущее. Именно это ощущение становится ключевым элементом устойчивой реадаптации.

Полная версия статьи

Справка: Сергей Проценко
Executive coach, ментор ICF. Более 25 лет практики в психологии. Работал медицинским психологом в мобильном медицинском отряде ФМБА России в зоне СВО. В РАНХиГС занимается разработкой принципов и методов реадаптации ветеранов.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»