В Forbes вышла большая статья о том, как капитал и влияние сместились от собственников к наемным топ-менеджерам крупнейших корпораций — и в мире, и в России.
Алексей Фирсов (🔹«Платформа») отмечает:
В этой новой реальности важна не только статистика доходов, но и фундаментальный сдвиг в логике обогащения и распределения рисков:
• Владелец бизнеса теоретически может получить крупный доход, но несет и высокие рыночные или административные риски.
• Топ-менеджер в ряде случаев выходит на сопоставимый уровень дохода, но его персональные риски существенно ниже.
При этом эта каста накапливает мощный административный капитал и формирует устойчивые связи с крупными чиновниками.
Главные последствия этого — снижение аппетита к предпринимательству (корпоративная карьера начинает восприниматься как более успешная и надежная траектория) и нарастание разрывов в доходах внутри компании между уровнями управления, что ведет к нарушению внутреннего баланса справедливости.
Далее приводим статью Forbes в кратком изложении, сохранив ключевые тезисы и статистику.
Феномен, который экономист Томас Пикетти назвал зарождением класса суперменеджеров, набирает силу. Сверхдоходы теперь обеспечиваются не дивидендами, а зарплатами и бонусами. В США разрыв в доходах CEO и рядового сотрудника достигает соотношения 285 к 1. Европа же пытается сглаживать дисбаланс регуляторными методами, но повсеместно рынок для таких управленцев остается исключительно щедрым.
В России эволюция прошла несколько этапов: от капитализма собственников-олигархов 1990-х гг. — к эре государственных менеджеров 2000-х (Греф, Сечин, Миллер), а затем к становлению топ-менеджмента как осознанной карьеры в 2010-х. Перелом наступил в 2020-х: дефицит компетенций на фоне санкций резко взвинтил рыночную стоимость руководителей высшего звена.
Их вознаграждение достигло уровня, сопоставимого с доходами крупных собственников. Так, ключевые менеджеры крупнейших компаний могут получать более 200–300 млн рублей в год. Вознаграждение топ-управленцев 11 крупнейших банков выросло на 63%, значительно опередив рост их совокупной прибыли (+8,4%).
При этом устойчивый миф о предпринимательстве как главном пути к успеху сталкивается с реальностью. Средний доход индивидуального предпринимателя в России — 1,8 млн руб. в год, а средняя чистая прибыль технологического стартапа — около 8,75 млн. руб. Эти суммы в десятки и сотни раз меньше доходов суперменеджеров корпораций. Более того, самые громкие «успешные выходы» основателей стартапов (таких как «Самокат» или «Учи.ру») в итоге усиливают позиции крупных корпораций и их топ-команд, которые концентрируют в своих руках новые рынки и инфраструктуру.
Парадоксально, что даже ИИ-революция, обещавшая демократизацию возможностей, укрепляет эту иерархию. ИИ удешевляет создание продукта, обостряя конкуренцию, где побеждает не инновация, а маркетинговый бюджет гигантов. Одновременно алгоритмы вытесняют средний менеджмент, концентрируя стратегическую ответственность и ценность решений на верхнем уровне, что продолжит растить стоимость топ-менеджеров.
Таким образом, в современной экономике надежный путь к капиталу и влиянию все чаще лежит не через рискованное создание своего бизнеса, а через карьеру наемного суперменеджера в одной из корпораций-гигантов. Это новая реальность управленческого капитализма.
Полная версия статьи на Forbes
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»