В недавнем посте про остракизм, где, кстати, коротко уже писалось про боль от социального отвержения, упоминалась экспериментальная игра Cyberball: испытуемый и еще двое игроков перекидываются мячиком; в какой-то момент испытуемому без всяких объяснений перестают его кидать - выключают его из игры. Ранее психологи исследовали эмоциональную реакцию на такое отвержение и обнаружили, что реакция очень острая, - хотя казалось бы, ситуация совсем неважная. Это согласовывалось с гипотезой о том, что принадлежность к группе - одна из фундаментальных потребностей человека (Baumeister & Leary, 1995).

В 2003 году группа исследователей решила напрямую посмотреть, что в момент отвержения происходит в мозге (Eisenberger, Lieberman, & Williams, 2003). Как и ожидалось, у участников, которых отвергали, акивировалась та самая dACC, отвечающая за аффективный (в данном случае неприятный) болевой сигнал. Позже выяснилось, что даже воспоминание об отвержении или разрыве вызывает такую же активность, как физическая боль (Kross, Berman, Mischel, Smith, & Wager, 2011).

В других экспериментах, смотря на фотографию недавно умершего любимого человека (vs. незнакомца) участники демонстрировали большую активность в области все тех же поясных и островковых зон - dACC и anterior insula (O’Connor et al., 2008). Более того, женщины, потерявшие нерожденного ребенка (vs. те, кто родил здорового ребенка), показывали большую активность в dACC, когда смотрели на фотографии улыбающихся детских лиц (Kersting et al., 2009).

В чате нашего канала (к которому мы рекомендуем присоединиться всем особо заинтересованным) люди с критическим мышлением уже написали, что часть про лечение "душевных недугов" медикаментами кажется им невероятной. Разберемся в ней поподробнее.

В работе 2010 года ученые смотрели, влияет ли обезболивающее Тайленол (общее название: ацетаминофен) на остроту восприятия социальной боли (DeWall et al., 2010). Участников случайным образом разделили на две группы: одни принимали дозу тайленола, другие плацебо ежедневно в течение трех недель. Все это время они вели дневник, где записывали всё, что обижало их и ранило их чувства. Результаты: у участников в группе Тайленола число случаев обид и раненых чувств к концу трех недель значительно снизилось, - тогда как участники, принимавшие плацебо, не показали значительных изменений, - жить среди людей им было так же больно и обидно, как и раньше 😭

Во втором эксперименте (для той же статьи) участники все так же принимали Тайленол vs. плацебо, но вместо дневника в конце трехнедельного периода приходили в лабораторию и участвовали в игре Cyberball, сидя в фМРТ-сканнере. И снова, участники в группе обезболивающего показали значительно меньшую активность в dACC и anterior insula в ответ на социальное исключение, чем участники, которые три недели принимали плацебо.

Ученые отмечают, что выводы делать рано, и для более полного понимания влияния Тайленола на социальные сигналы потребуются дальнейшие исследования, - но это работа по крайней мере показала, что физическое обезболивающее может приглушать болезненные социальные стимулы.

Не спешите прыгать к выводам, что теперь можно не париться, принимать Тайленол и жить спокойно. Боль, как физическая, так и социальная, существует не просто так, - уж точно не для того, чтобы превратить нашу жизнь в страдание. Это система, которая помогает нам калибровать наше поведение и повысить наши шансы на выживание и воспроизводство. Боль - причем любая - сигнализирует человеку и животному о том, что что-то идёт сильно не так, - возможно, даже выживание под угрозой - и заставляет нас как можно скорее сделать что-то, чтобы устранить ее источник.