Эмоции и интуиции
Как и утверждали адепты и отцы "аффективной революции" - социальные психологи 80-х, - в суждениях почти по любым вопросам мы, похоже, почти всегда имеем первичную эмоциональную реакцию, - и только потом разум приходит на подмогу. Но Хайдт пошёл еще дальше: он предположил, что для самых важных решений - в том числе для вопросов этики и морали, - решение мы обычно интуитивно уже знаем заранее, а разум служит нам только для логичного оправдания этого решения. Эту неочевидную иерархию он и сравнил с эмоциональной собакой и ее рациональным хвостиком.

Поэтому Хайдт больше всего известен как автор концепции социальных интуиций - "свёрнутых", готовых знаний о том, как жить, - которые мы знаем не на уровне разума (это было бы не так надежно, ведь разум можно переубедить), а гораздо более надёжно и неоспоримо - на уровне аффекта: например, это отвратительно / злит / радостно / интересно.

Такие интуиции - продукт и нашего прямого опыта жизни среди людей, когда мы наблюдаем за нормами и реакциями окружающих, - но и более глобальных механизмов, за рамками нашей индивидуальной жизни: механизмов ее величества эволюции.

Форма иммунитета?
Чувство отвращения успешно защищало наших предков - и продолжает защищать нас - от разных угроз: как бы случайно не съесть протухшее мясо или ядовитое растение, не прикасаться к фекалиям и не общаться с заразными сородичами. Есть мнение, что тот же самый регуляторный механизм эволюция могла "позаимствовать" (английский термин - co-opt) и для регуляции социального поведения, в том числе для морали: отвращение быстро и эффективно подсказывает нам, чего не нужно делать, чтобы все жили в мире, согласии и высоких шансах на выживание и репродукцию.

Наши читатели-старожилы, наверное, помнят наш июльский пост о довольно свежих и весьма интересных исследованиях поведенческого иммунитета: например, о том, как патогенная угроза среды связана с социосексуальностью и уровнем ксенофобии в обществах по всему миру. Объяснение этой неочевидной взаимосвязи такое: избегающее социальное поведение, похоже, защищало наших предков от разных источников гибели: не только от природных, но и от угроз, связанных с другими людьми: неизвестных вирусов, паразитов, болезней, передающихся половым путем. Отвращение эволюционно сложилось как механизм регулирования такого избегающего поведения - не только общего избегания, но и специфически социального.

В социальных интуициях Хайдта предполагаемый механизм похожий. Чаще всего моральным интуициям можно найти правдоподобное (хотя не факт, что всегда верное) эволюционное объяснение. Инцест, по-видимому, стал одним из самых жестких и универсальных табу во всех известных культурах мира, потому что всех людей без исключения природа жестоко наказывала за кровосмешение - тяжёлыми генетическими заболеваниями их детей (Bagley, 1972). Нанесение другому человеку вреда без причины тоже считается почти универсально аморальным, - по-видимому потому, что именно групповая кооперация (Nowak, 2005) и альтруизм (deWaal, 2008) стали механизмами эволюционного успеха человека, - как, кстати, и нескольких видов социальных животных среди приматов и насекомых (правда, у последних посложнее с альтруизмом).

И конечно, не все моральные нормы универсальны. Скажем, отношение к тому, чтобы съесть собаку на ужин, культурно специфично: в некоторых азиатских странах это не считается чем-то запрещенным. Поэтому можно предположить, что такая моральная интуиция формируется в течение жизни. Зато негативное отношение к съедению своего члена семьи (каковым во многих Западных культурах воспринимается собака) - по-видимому, более древний механизм, доставшийся нам, возможно, уже по наследству от предков. Хотя достоверно узнать это довольно трудно.