Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
Лили же оказалась безумно приятной девушкой — тёплой, умной, с мягким чувством юмора и удивительной способностью располагать к себе с первых минут. Она относилась к Барти почти как к младшему брату: следила, чтобы он нормально ел, когда они собирались большой компанией, интересовалась его учёбой, расспрашивала про Винки и искренне смеялась над его колкими комментариями. А вдвоём они с Джеймсом были той самой парой, чьи отношения на первый взгляд могли показаться несерьёзными — вечные подколы, шутки, споры по пустякам, — но на самом деле их крепости можно было только позавидовать. В их взглядах читалось то самое, настоящее, ради чего стоит жить.
Этой разношёрстной компанией они чаще всего собирались у Сириуса, так как его квартира была самой большой и располагающей к такому количеству людей. Здесь было где развернуться: просторная гостиная,большой диван, на котором все умещались с трудом, но неизменно, небольшая кухня, где вечно что-то шипело и пахло едой, и непередаваемая атмосфера лёгкого, уютного хаоса, которая, казалось, была неотъемлемой частью этой квартиры.
Лорд, далматинец Блэка, такой компании был только рад: чем больше людей, тем больше внимания и вкусностей, которые тайком скармливали ему то Джеймс, то Лили, то сам Сириус, делая вид, что никто ничего не заметил. Пёс слонялся между гостями, вилял хвостом и с достоинством принимал поглаживания, изредка поскуливая от радости.
Винки, в свою очередь, была такой же нелюдимой, как и сам Крауч. Всякий раз, когда к ним приходили гости, она забиралась под диван, откуда изредка шипела на людей, посмевших нарушать её покой, и сверкала оттуда своими янтарными глазами. Иногда бывало и такое, что она засыпала на руках у Барти, когда тот сидел отдельно ото всех в большом кресле.
В тот осенний вечер они гуляли по набережной, желая как следует насладиться последними тёплыми деньками перед тем, как октябрь окончательно вступит в свои права. Небо уже окрасилось в глубокие сиреневые и розовые тона, от воды веяло свежестью, и весь город, казалось, дышал вместе с ними спокойно, размеренно и умиротворённо.
Впереди шагали в обнимку Лили и Джеймс, о чём-то тихо переговариваясь и изредка смеясь. За ними неслись Ханна и Люциус:то ли спорили, то ли толкали друг друга, то вдруг останавливались, чтобы рассмотреть что-то в витринах. А завершали всю эту шумную процессию Сириус и Барти, идущие рука об руку. Ладонь Сириуса была тёплой, надёжной, и Барти то и дело ловил себя на том, что неосознанно сжимает её чуть крепче.
Со всей этой шумной процессией было легко и комфортно. Никто не требовал от него быть кем-то другим, никто не смотрел с осуждением, никто не ждал, что он снова начнёт защищаться или огрызаться. Он просто шёл вперёд, ощущая рядом с собой чужое присутствие, и с каждой минутой чувствовал себя всё более счастливым и радостным. Так, как не чувствовал, пожалуй, никогда прежде.
И в какой-то момент, когда Сириус наклонился и тихо спросил: ,,Ты как, не замёрз?,,— Барти, вместо привычного язвительного ответа, лишь покачал головой и улыбнулся — искренне, открыто, по-настоящему. Впервые за долгое время ему хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.
Этой разношёрстной компанией они чаще всего собирались у Сириуса, так как его квартира была самой большой и располагающей к такому количеству людей. Здесь было где развернуться: просторная гостиная,большой диван, на котором все умещались с трудом, но неизменно, небольшая кухня, где вечно что-то шипело и пахло едой, и непередаваемая атмосфера лёгкого, уютного хаоса, которая, казалось, была неотъемлемой частью этой квартиры.
Лорд, далматинец Блэка, такой компании был только рад: чем больше людей, тем больше внимания и вкусностей, которые тайком скармливали ему то Джеймс, то Лили, то сам Сириус, делая вид, что никто ничего не заметил. Пёс слонялся между гостями, вилял хвостом и с достоинством принимал поглаживания, изредка поскуливая от радости.
Винки, в свою очередь, была такой же нелюдимой, как и сам Крауч. Всякий раз, когда к ним приходили гости, она забиралась под диван, откуда изредка шипела на людей, посмевших нарушать её покой, и сверкала оттуда своими янтарными глазами. Иногда бывало и такое, что она засыпала на руках у Барти, когда тот сидел отдельно ото всех в большом кресле.
В тот осенний вечер они гуляли по набережной, желая как следует насладиться последними тёплыми деньками перед тем, как октябрь окончательно вступит в свои права. Небо уже окрасилось в глубокие сиреневые и розовые тона, от воды веяло свежестью, и весь город, казалось, дышал вместе с ними спокойно, размеренно и умиротворённо.
Впереди шагали в обнимку Лили и Джеймс, о чём-то тихо переговариваясь и изредка смеясь. За ними неслись Ханна и Люциус:то ли спорили, то ли толкали друг друга, то вдруг останавливались, чтобы рассмотреть что-то в витринах. А завершали всю эту шумную процессию Сириус и Барти, идущие рука об руку. Ладонь Сириуса была тёплой, надёжной, и Барти то и дело ловил себя на том, что неосознанно сжимает её чуть крепче.
Со всей этой шумной процессией было легко и комфортно. Никто не требовал от него быть кем-то другим, никто не смотрел с осуждением, никто не ждал, что он снова начнёт защищаться или огрызаться. Он просто шёл вперёд, ощущая рядом с собой чужое присутствие, и с каждой минутой чувствовал себя всё более счастливым и радостным. Так, как не чувствовал, пожалуй, никогда прежде.
И в какой-то момент, когда Сириус наклонился и тихо спросил: ,,Ты как, не замёрз?,,— Барти, вместо привычного язвительного ответа, лишь покачал головой и улыбнулся — искренне, открыто, по-настоящему. Впервые за долгое время ему хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.
