Вопросы прикладной эмпатии
Я с детства привык к домашним животным. У нас всегда было какое-то зверьё. Первый, кого помню, это кот Тёма маркизовой, чёрно-белой масти. Сущий и ссущий диавол! Он был страшно умён и ужасно вреден: умел открывать двери, крал и прятал какие-то мелкие, но важные вещи, кусал меня за пятки во время сна.
Как он ушёл — не помню. Я был ясельного возраста и исчезновению кота не придал особого значения. Были у нас и после этого кошки: какие-то жили долго и, наверное, счастливо; какие-то уходили в своё кошачье посмертие по причине болезней или иных напастей. Был у меня и красавец-перс Граф, чёрный с жёлтыми глазищами. Я подобрал его, когда померла соседка-старушка, а он остался беспризорный, не нужный никому. С ним произошла проблема — хлебнув вольной жизни, он как-то брезгливо стал относиться к одомашниванию. Год прожил в квартире, а с первой весенней оттепелью ушёл кочевать по моему родному городу. Видели его и возле дач, и в новых микрорайонах, и в неблагополучных цыганских дворах посёлка «Рабочий». В общем, не Граф, а настоящий персидский Шах: гордый и весь из себя кочевой.
Но первой и сильной привязанностью стала собака Тюша. Вернее, была она изначально Дженнифер, но из-за тучного телосложения и флегматичного характера как-то сама собой переназвалась. Припёр её мой дядя, когда мне было семь лет; припёр и немедленно свалил ответственность на всю нашу большую семью, ютившуюся в панельной двушке.
Тюшина генеалогия вмещала в себя две породы: ротвейлера и эрдельтерьера. Фотографий, к сожалению, не сохранилось, но представьте себе кучерявого, бородатого ротвейлера в добрых шестьдесят килограмм. Вот это она и была.
Собака относилась ко мне с осторожной любовью, в обиду не давала, разрешала себя выгуливать, но в её иерархии я находился, наверное, на одну ступеньку выше нашей тогдашней кошки Муси. То есть второй с конца.
Помню зимний вечер девяносто седьмого, я во втором классе — учу басню Крылова «Лебедь, рак и щука». Бабушка отлучилась к соседке — то ли соли взять взаймы, то ли макарон, Бог его уже знает. Безнадзорный, я быстро соскучился из-за этой несчастной басни и стал придумывать себе развлечения. То пальцем на запотевшем стекле узоры рисовал, то эти же узоры выводил на ворсе дивана. И вот в этот апогей душного одиночества решил я поиграть с собакой в «пограничника». Смысл был такой: надев ей на шею поводок-удавку, я бросал мячик, который предполагался как нарушитель границы, и собака с хрипом тащила меня к нему. Всё, нарушитель изловлен! О гуманности такого поводка мы умолчим, но в его защиту скажу — после этого случая собака перестала тащить моих родных как бронепоезд (шестьдесят кило, напомню) и научилась ходить рядом. Но какой ценой… В общем, после излова очередного нарушителя цепь у удавки каким-то хитрым образом закрутилась, звено зацепилось за звено и собака стала задыхаться. Я не растерялся — попытался распутать. Перепуганное животное кусало то воздух, то поводок, успела цапнуть меня за палец на руке и живот. Когда чёртову удавку удалось уже снять, я был весь в кровище, собака лежала на боку и тяжело дышала, вывалив синий язык. Пострадавшему была оказана «первая помощь»: миска воды и баранка с маком. Собака приняла помощь и ей вроде бы полегчало. Только после этого я пошёл в ванную — смывать кровь; адреналин отступал и только к этому моменту всё укушенное начало болеть. Ну как болеть… Собака клацнула челюстями и до половины порвала последнюю фалангу мизинца; смывая кровь, я видел сустав.
В каком же мрачном ахуе была моя бабушка, когда вернулась домой: пол и стены в кровище, в коридоре лежит полумёртвая собака, а из ванной выхожу я — с укушенной раной пуза и болтающейся на соплях фалангой мизинца.
Надо сказать, что даже в это дерьмовое время наши врачи находили средства и силы творить чудеса. Пузо мне заштопали, палец пришили — он до сих пор кривоватый, но функциональный.
Меня ждали сорок уколов от бешенства, а собаку анализ крови на это самое бешенство. Таков порядок, что поделать.
Когда выяснилось, что Тюша в порядке, бабушка принесла в больницу справку и колоть меня перестали.
Собака меня простила, я простил собаку, дружить мы стали как прежде, даже крепче. А эту чёртову удавку вынесли на помойку.
#БайкиИзДедства
