Фрагмент 5. УСТРЕМЛЁННЫЙ

Быстро ополоснув гидрокостюм в пресной воде, вывернула и повесила на корме, где обычно сушилось всё снаряжение. Ласты уже висели на леере. Образцы разместила в ячейки, записала наблюдения, сбросила снятые с датчиков показания на компьютер. Закончив с делами, она вышла на палубу подышать, размяться. Уже стемнело, вода из синей стала свинцовой, сливаясь у горизонта с небом. Свет маяка скользнул по волнам, вытянул из наступившей ночи «Маринус» на секунду и исчез. Через какое-то время – снова. Она поймала себя на том, что провожает его взглядом. Свет возникал, обнимал катер, исчезал, и в этом ритме было что-то… Она не сразу подобрала слово. Не просто красивое. Правильное. Всё на своих местах: вода, темнота, этот свет. Она попыталась вспомнить, замечала ли маяк до сегодняшнего дня. Возможно. Но не всматривалась. Просто старый маяк на скалистом островке как часть привычного уже пейзажа. А сейчас стояла и не уходила. Что-то изменилось. Ветер тронул волосы, но она не обратила внимания. Стояла и следила за лучом, как бы связывающим море с небом. И тихо, почти беззвучно выдохнула: «Если бы там кто-то был… что бы я ему сказала?» – мысль только наметилась и тут же оборвалась, растаяв в темноте.
Он сидел в кресле, рассеянно вертел раковину в пальцах, думал о завтрашних делах. И вдруг ощутил чужое присутствие, как прохладную ладонь на затылке. Он увидел палубу. Ветер тронул волосы. Не его волосы. Потемневшая вода уходила к горизонту. Луч маяка скользил по волнам и исчезал, возвращаясь снова каждые несколько секунд. «Не просто красивое. Правильное.» Голос был ему знаком. Женский, низковатый, с различимым сбивчивым дыханием. Тот, что ругался на мурену. Его невидимый собеседник. Она – кто бы ни была – живая. И он слышит и чувствует её через эту раковину.
Теперь она думала о старом маяке на скале. И снова этот голос: «Если бы там кто-то был… что бы я ему сказала?» И всё оборвалось. Ощущение присутствия исчезло. Сердце застучало где-то в горле. Он перевёл дыхание и посмотрел в море. Раковина всё ещё грелась в его ладонях. «Что бы я ей сказал?» – повторил про себя. В груди – там, где последние недели поселились тоска и тревога, обнаружилось странное, необъяснимое, почти невозможное тепло.

#яписака

Ну да, ещё три фрагмента будут завтра. То есть уже сегодня, но ближе к вече... к ночи, в общем, допишу.