Прошлым летом в Бодруме (Часть 3)

Безумный водитель тележки и был грозой неосторожных охотников: любое оставленное без присмотра блюдо безжалостно отправлялось в помойку, а потом он со смехом нёсся к следующему столу.

На выходе из ресторана находился бар, к которому и катились каждое утро полные бочки пива.

— «Эфес» достал, чувак, что сегодня будем? — говорит Колян.

— Конечно же, «Эфес», чувак: это вчерашний «Эфес» достал, сегодня будет что-то новенькое, — отвечал Женёк.

И всё же интереснее напитков и коктейлей был сам гений места — Мистер Бармен. Его логово находилось в крохотной подсобке, где стояли баллоны, ящики с фруктами, туда же выходила вытяжка с кухни. У входа в логово была переброшена стойка и поставлена пара стульев. В самой же каморке было невероятно жарко. Пот стекал по лицу бармена, по его волосам, пропитывал дешёвые синтетические брюки и блёклую рубашку. Он поправлял пальцем галстук-бабочку, сдвигал её набок, словно лев, пытающийся снять ошейник, откидывал бревно-стойку и, не снимая ботинок и одежды, пройдя шагов десять по инерции, падал в находившийся неподалёку бассейн. Потом Мистер Бармен залезал на бортик, не вытираясь, шёл за стойку, опускал её за собой. Работа Вакха продолжалась.

Спуск к морю с одной стороны отеля был великолепен: странные бетонные конструкции, ржавая арматура, высовывающаяся из бетона, как сорная трава. Если пройти эти препятствия и спуститься по ржавой лестнице, можно наконец насладиться морем. Ты вдыхаешь его запах, закрываешь глаза и оказываешься на совсем другом курорте.

Но магия эта работала не всегда…

Дело в том, что не только у моря, солнца и луны есть ритмы. Эти ритмы были и у канализационной системы отеля, которую настраивал экономный хозяин. Чтобы не тратить деньги на чистку септика, он сливал его содержимое в море рано утром два раза в неделю.

Слив септиков, кстати, являл собой неприятнейшее созвучие. Мы с Коляном и Женьком не просто просыпались от жестяных мелодий катящихся пивных бочек, но в тот же момент нам в ноздри пробиралась такая едкая вонь, после которой даже самые невосприимчивые к запахам люди выпрыгивают из своих кроватей. С другой стороны, нет лучшей иллюстрации бренности всего на свете, чем исчезновение вони всего часа через четыре после её появления. А если повезёт, то к вечеру в море можно было плавать.

Тем летом мы посмотрели фильм «Чем заняться мертвецу в Денвере». В сценах, когда встречаются старые друзья, они касаются ладоней друг друга (как на тюремных свиданиях через стекло) и говорят: «Лодка плывёт, чувак». Иногда и мы повторяли эту фразу, сидя у моря.

Через пару дней мы наконец встретили гида — изворотливейшего типа, — который успокоил самых яростных гостей — Мистера Банановые Мозги и Господина Джин-Тоника — угостив их коктейлями и пообещал всем остальным недовольным путешественникам бесплатную экскурсию на фабрику шуб. Он собирался улизнуть, но мы остановили его у выхода и попросили переселить нас в отель чуть лучше.

— Странно, что вам тут не нравится, — задумчиво сказал он. — Вы первые, кто сегодня жалуется.

Но в итоге за приличную доплату на последние пять дней мы переехали в отличный отель рядом с нашим пирсом.

Вход на пляж был закрыт, мы взяли пакет, положили туда пачку сигарет JPS и зажигалку и отправились на пирс вплавь. На пирсе встретили знакомого дайвера, обменялись с ним парой слов, выкурили по сигарете. Пирс за этот год немножко постарел — доски стали чуть более серыми. На прощанье мы несколько раз нырнули в воду, но ощущение дней прошлого года так и не вернулось.

Солнце начало садиться, и мы поплыли обратно, спрятав в пакет зажигалку и недокуренную пачку сигарет.

"Главное, что лодка плывёт, чувак."