Всё началось с того, что небольшая команда из сценариста и продюсеров выкупила у ещё не очень известного Филипа К. Дика права на экранизацию фантастического романа «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (Do Androids Dream of Electric Sheep?). В Голливуде тогда был бум сай-фая, и команда рассчитывала подписать на съёмки какую-нибудь большую студию — дело только за сценарием.
И названием.

Почти сразу решили, что оригинальное имя использовать не будут: слишком длинное и не очень подходящее неонуарному настроению фильма («electric sheep» звучит почти комедийно). К тому же, первоисточник сильно переработали и упростили, оставив только нарративный каркас: детектив гоняется за андроидом по Лос-Анджелесу будущего.

Поэтому вторым рабочим названием фильма стало «Андроид» (Android) — прямолинейное до банальности, зато короткое, футуристичное (для 1982 года) и отсылающее к названию книги.

Почему от него решили отказаться — до конца непонятно, но следующим появилось имя «Механизмо» (Mechanismo): сценарист Хэмптон Фанчер признался, что подрезал название у одноименного научно-фантастического артбука, который рассматривал в поисках идей для мира будущего. Однако по юридическим причинам использовать его не получилось.

Четвёртым рабочим названием стало «Опасные дни» (Dangerous Days) — оно не только об опасностях охоты на репликантов, но и мире, терпящем экологическую катастрофу (в следующих рерайтах от этой темы решили отказаться).

Тем не менее, именно с ним фильм готовился уйти в продакшен — если бы не один случай. Во время обсуждения сценария режиссёру Ридли Скотту (который как раз присоединился к проекту) не понравилось, что к главному герою обращаются «детектив» — и он попросил найти для этой профессии какое-то более футуристичное обозначение.
Уже знакомый нам Хэмптон Фанчер снова отправился искать название в библиотеку, где наткнулся на повесть Уильяма Берроуза «Blade Runner: a movie» (которая была сценарной адаптацией малоизвестного романа Алана Нурса «The Bladerunner»).

Сюжет рассказывал о контрабандистах (runners) медицинских инструментов (в том числе скальпелей, blades). Книги и фильм ничего не связывало, кроме сеттинга недалёкого будущего — но звучное и жёсткое название повести мгновенно и иррационально всем понравилось. Решили, что это будет такой сленг будущего: блейд раннеры = детективы с особыми полномочиями в отношении андроидов. Так в сценарии появился Blade Runner unit — отдел, где служил Декард.
А чуть позже пятым рабочим названием фильма стало Blade Runner. Права на него выкупили у обоих авторов за смешную сумму — около 5 тысяч долларов (бюджет к тому времени приближался к 20 миллионам).

Всё? Не совсем.

Во время съёмок Ридли Скотт охладел к имени, и однажды объявил, что теперь фильм называется «Готэм-сити» (Gotham City) — это такое неофициальное прозвище Нью-Йорка (типа «нерезиновая» или «белокаменная» для Москвы). Режиссёру казалось, что новое название идеально ложится на картинку: мрачный мегаполис, дождь, неон, безысходность — чистый Готэм.
Но, как выяснилось, у Готэма уже был хозяин — Боб Кейн (автор Бэтмена), давно застолбивший этот топоним за своей супергеройской серией, настойчиво попросил имя не использовать.

В общем, продюсеры намекнули Ридли Скотту, что с неймингом пора завязывать, поэтому он вернулся к уже не очень любимому, зато юридически безопасному Blade Runner.

С этим названием фильм и вышел в прокат, где эпично провалился — чтобы через десять лет стать классикой жанра и переродиться в известную франшизу — с сиквелом, сериалами, комиксами и видеоиграми. Но это уже совсем другая история.