По бокам у них перебегали, мерцая, алые нити огней – совсем как у маяка. Пестрые спирали раковин-аммонитов величаво парили в изумрудной толще, перебирая разноцветными щупальцами.

И маяк понял, что все они – теперь в нем. В камне, из которого сложены его стены. В этой земле, на которой он теперь стоит. Даже в цементе, которым заложены его дверь и окна.

«Ты родился из древнего моря. Ты носишь его в себе. Ты указываешь путь кораблям. Ты сам – море».

Волны вздымались вокруг, обнимая маяк, и он становился с ними единым целым, вздымаясь вдруг прозревшими огнями фонарей до самых облаков. Корни его уходили в самую сердцевину земли, а на крыше отдыхали звезды.

«Ты был здесь прежде меня. И древние звездные странники отражались в тебе так же, как отражаются нынешние во мне. Ты – страж прежних морских рубежей. Мы с тобой – брат и сестра».

Море шумело, пело, и серебристая пена волн звездами взмывала в небо. Серебряные гости дружно сдвинули кружки и запели, приветствуя собрата…

…Утром пошел снег. Сначала мелкой крупой, а потом крупными хлопьями, будто принесенной ветром пеной, он сыпался и сыпался на землю, на маяк, на Волгу, укрывая все вокруг первым зимним одеялом. К вечеру снег прекратился, и звездные странники смотрели с ясного морозного неба на маяк и спящую реку.

Маяк засыпал до весны вместе с Волгой. Ему снилось древнее море.