небо без звезд.

Все приглашены.
Под эту песню сегодняшний вечер.

До вашего дня рождения осталось 3 дня

✦°✟ °•✧•° ✟°✦

День второй. Сегодня на том же Summer Anime Fest 2025, только уже в Белой Церкви, за Дазая и с Фёдором Достоевским.

После вчерашнего очень много фотографий, позитивных впечатлений и вдохновения.) Даже идеи касательно того, что, может, есть смысл начать заниматься косплеем в тт.

✦°✟ °•✧•° ✟°✦

Сегодня первый раз еду на косплей-фест в Киев, будет закос на ПМ!Дазая вместе с ВДА!Дарк!Дазаем у Демона Тёмных Грёз. Очень рада мероприятию, всегда хотела поучаствовать в чём-то подобном, да и выглядеть так, как сейчас выгляжу – просто мечта уже много лет.)

АУ, где способность Осаму Дазая даёт ему бессмертие, как и способность Фёдора. Достоевский знает об этом, но скрывает ради манипуляций.

– Что такое святость? – Осаму щурится, наклонившись из тени над его стулом вперёд, и тусклый свет облачает бледное лицо – подобное настолько чистой святости, какая ещё Достоевскому не встречалась, но с тёмными, почти чёрными губами и глазами, как стеклянный багровый, дьявольскими.

Слишком сложный вопрос, на который вряд ли можно найти единый ответ.

– Хочешь, я скажу тебе? – Дазай ведёт плечом и улыбается, словно не замирал трупом только что. Разве можно так быстро разгонять эмоции от плохо скрываемой ненависти, но маниакальной сдержанности перед последним словом жертвы до расслабленной насмешки во всезнании? Как коварно и подло.

Сочетание красоты и разума дурманит, сердце пропускает тяжёлый удар.

– Святость – это отчаяние. Потому что именно так люди пытаются взять контроль над другими и заставить их быть “удобными”, “хорошими” для себя. Святостью удобно стыдить, чтобы достигать желаемого. Не оставлять возможности выбрать и уверенно ставить на одну выигрышную вероятность событий, потому что нужно быть или святым, или врагом, но кто выберет второе с таким осуждением?

Ты.

– Значит, именно святость делает мир дуальным?

– Да. Без неё граней хорошего и плохого не существует. А значит, вероятность выигрыша — пятьдесят на пятьдесят, но никогда не сто.

– Если мы говорим об общей морали, – сдержанно улыбается Фёдор.

– Разумеется, – отражает его эмоцию Дазай, подносит стеклянный бокал к губам, делая глоток тёмно-красного вина, кадык опускается, и Фёдор почему-то цепляется за это взглядом.

– Из тебя вышел бы прекрасный святой, Осаму, – произносит, заставляя Дазая подавиться смехом. – Ибо святые видят истину, а не принятую человеком за истину мораль о хорошем. Они умеют задумываться. Впрочем, прекрасным демоном тебе бы тоже подошло.

– Чему-то высшему, умнее человека? – Эти слова... Фёдору на секунду представляется, что он, как высшая сущность, догадался, наконец сбросил с реальности полупрозрачную вуаль забвения и этой фразой пытается уколоть, дать понять, что все карты уже в его руках. Достоевский думает – в чём же дал такую большую подсказку, разве его слова не стоило расценить как шутку или, максимум, комплимент?

Осаму поднимает глаза, и на их дне снова расползается обычная скука. И тогда Фёдору остаётся только гадать, о чём он знает, а о чём – нет.

АУ: Достозаи / религия, бессмертие

« Бога нет » , – улыбается молча Осаму Дазай, и они оба понимают, что лжёт. Лжёт хотя бы по той причине, что « Бог » – точнее, один из тех, кого можно счесть богом, в кого можно уверовать – стоит сейчас прямо перед ним.

Фёдор хмыкает; несколько судорожно дёргается уголок губ и опускается обратно. Осаму никогда не говорит ничего вслух – лишь смотрит прямо в глаза тёмными омутами без бликов, не моргая, и Фёдор хорошо слышит прямо так.

– Бог слишком милостив к тебе, иначе ты бы давно умер, не так ли?

Слова проходятся лезвием ножа по сердцу, вызывая сладкую тягучую боль.

– Милостив? – Дазай ненамеренно вспоминает, сколько раз без слов умолял о смерти и рвано кричал в голове, сколько раз равнодушно и безучастливо пытался наконец свершить правосудие над собой, сколько раз его тянули костлявые холодные руки и отпускали на самой грани, не давая сорваться. Может, бога в его вселенной не существовало, потому что он никогда не получал желаемое.

И существовал во вселенной Достоевского, потому что трепетно берёг от желаемого плохого.

Дазай думает, что холодные руки Фёдора, умеющие касаться с целомудренной лаской, одновременно похожи и на затягивающую пропасть, и на отталкивающее убережение.

Всё это сквозит в черноте глаз Дазая, сотканных из пустоты последнего времени.

« С ним трудно не согласиться, умеет убеждать » – думает Фёдор. И тогда Дазай безразлично, кажется, добавляет:

– Возможно. Возможно, милостив.

– А помнишь, кем ты был вначале?

Это будет пост для знакомства. Ли Такетт-Вельтовская, 20, пишу слэш и влв. В основном здесь творчество – то, что наполняет мою душу, хэды, идеи, образы. Наброски и мысли для каких-то полноценных работ, которые можно найти здесь: https://ficbook.net/authors/4968304

BSD / Импровизация / Genshin Impact / Игра в кальмара.
Остальные фандомы обещать не могу, но что-то может присутствовать в моменты возгорания, и я буду стараться публиковать то, чем увлечена.

Оставайтесь ради эстетики. Оставайтесь ради слабой остановки сердца при виде прекрасного.

Оставайтесь ради смерти, ибо смерть и есть трепет перед искусством.

Channel created