Михаил Батин, сооснователь Open Longevity, о ценности жизни:

Нельзя вывести ценность жизни ни через какие другие ценности. «Жизнь нужна для того-то», — принижение ценности жизни. Она и для другого тоже нужна. Жизнь нужна даже для того, что мы ещё не знаем, а главное — ценна сама по себе.

Казалось бы, это очень абстрактное, оторванное от жизни философское утверждение ничего нам не дает в практическом смысле.

На самом деле приверженность именно этой идее меняет абсолютно всё.

«Жизнь — самое ценное, что у нас есть», — аксиома, не требующая доказательств. Само требование доказательств обесценивает жизнь человека.

Естественно, можно заявить о приверженности другим аксиомам, например, счастью, справедливости или процветанию общества. Но тогда это выбор в пользу смерти.

Когда жизнь чуть менее ценна, чем всё - она не ценна совсем.

Существует такое предложение: нарисуйте такую картину будущего, где мы захотим жить - и тогда мы, возможно, что-то сделаем.

Это капризное требование ставит всё с ног на голову. Жизнь имеет смысл в любом будущем и можно пытаться строить такое, какое хочешь. Достаточно признать то будущее, где ты мертв — тем, что тебя не устраивает.

Когда множество статей в геронтологии начинается со слов, что население стареет и это экономическая проблема, такие статьи ставят идею процветания государства выше идеи спасения жизни людей.

Статьи в геронтологии не начинаются со слов "люди умирают и это крайне плохо". Это приводит к тому, что сама геронтология становится недооцененной.

Даже идея здоровья конкурирует с ценностью жизни. Как только мы утверждаем, что нужно, прежде всего, продлить здоровый период жизни, мы утверждаем, что жизнь сама по себе менее ценна.

Наши повседневные дела, от научных исследований до общения в социальных сетях, отражают наше признание жизни как безусловной ценности (или не отражают).

Мы все заняты текущими задачами, но жизненные задачи приходят не сами по себе, они исходят из внутренних установок, из картины мира, из не проговариваемых аксиом. Человеком движут удовольствия. Одни считаются низменными, другие возвышенными, но всё равно речь идёт о вознаграждении для мозга.

Кажется очевидным, что для получения удовольствий нужно оставаться в живых. Парадокс в том, что существование само по себе не предполагает вознаграждение серотонином — что-то должно происходить. Приверженность жизни — волевой выбор на основе логического обоснования. Логическое обоснование здесь - это вопрос: а на какие аксиомы я опираюсь?

Подмена жизни стремлением к определенному типу удовольствий: рыбалке, воспитанию детей, творчеству — забирает всё внимание на себя.

Наверняка найдется немало людей, которые будут доказывать важность чего-то ещё. Но я пишу не важном, а о самом важном. Самом.

А если вам нравятся дыни и груши, много денег, веселиться с друзьями, то это хорошо, но главное другое. Сама жизнь. Даже идея справедливости выводится из ценности жизни.

Какое следствие из принятия идеи, что ценность жизнь — это аксиома?

Предложение поставить всё, ради её сохранения. Остальное не имеет смысла, если жизнь будет потеряна.

(Мнение автора может не полностью совпадать с мнением редакции)