О критике longevity ч.1 | Aging (US)

Периодически в телеграме всплывают посты с критикой longevity, но крайне редко эта критика касается чего-то, кроме отдельных персоналий, будь то Синклер из Гарварда, продававший свой ресвератрол и обманывавший инвесторов, или Панчин, публиковавшийся в "мусорном" журнале, ревью в котором вызывает вопросы. Читая подобную критику, может начать казаться, что в longevity все если не лично выдавали желаемое за действительное, то по крайней мере публиковались с такими авторами - или хотя бы просто публиковались в злосчастном Aging.

Да, по такому широкому критерию можно осудить многих известных исследователей старения. Не только знакомым русскоязычному сообществу Веру Горбунову и Вадима Гладышева, но и профессоров Института Макса Планка по старению, публикующих письма с призывом увеличить инвестиции в область.

Даже ирландская Эмма Тилинг, исследующая летучих мышей и пришедшая в область как зоолог, публиковалась в этом злосчастном журнале в 2020, 2021 и 2024 - а в 2025 стала соавторкой статьи в Nature об адаптациях иммунитета у летучих мышей. Эмма участвует в проекте ЕС BATPROTECT - в рамках которого ведущие специалисты по биологии летучих мышей, иммунологии и старению изучают молекулярные механизмы, благодаря которым летучие мыши замедляют старение, и их выдающуюся устойчивость к вирусам.

Возникает вопрос: действительно ли русскоязычное профессиональное сообщество вправе утверждать, что изучение летучих мышей в контексте биологии старения это недостойное занятие, раз некоторые исследователи публиковались в мусорных журналах?

На этот вопрос мы попросили ответить одного из соавторов той самой статьи в Nature - Богдана Кириленко, выпускника МГУ и PhD в Институте Макса Планка (MPI-CBG):

По образованию я молекулярный биолог, сделал PhD в сравнительной геномике, и в науке в первую очередь занимался биоинформатическими методами, а не прикладными исследованиями старения. В той самой статье я оказался потому, что там впервые обкатали мой метод аннотации геномов и поиска ортологов - схожих генов.

Так сложилось, что некоторым областям науки в определенные моменты времени уделяется чуть больше внимания, чем другим. Иногда этого самого внимания становится слишком много, в область приходят люди сомнительных моральных качеств в огромных количествах и разбавляют хорошие хорошие работы некачественными - потому что это приносит внимание, ресурсы, и другие бенефиты. Это абсолютно естественная ситуация, такое бывает не только в науке, и с этим надо уметь жить, иначе получится черно-белая картина мира, которая может быть и удобна, но еще сильнее отдаляет нас от реальности. И это точно не повод списывать вообще всю область со счетов, иначе выйдет, что у откровенных скамеров оказывается непропорционально много влияния на неокрепшие умы.

Есть колоссальная разница между теми, кто систематически печатается в мусорных изданиях, и теми, у кого за долгую карьеру бывает пара таких публикаций. У серьёзных учёных это может быть побочным эффектом коллабораций, о существовании которых они могут даже не знать (даже у меня есть публикации, которые я не читал). Пример упомянутой Эммы это хорошо иллюстрирует: если открыть её Google Scholar, видно, что у неё большой и разнообразный список публикаций, в том числе в высокоранговых журналах.

Другой показательный случай и одна из моих любимых историй про науку - как ключевая работа по микроскопии нобелевского лауреата Стефана Хелля была опубликована в журнале с далеко не самым высоким импакт-фактором (то как он до результата дошел это отдельная и очень занимательная эпопея). Название издания не помешало ей изменить целую область, но это была работа с высоким риском, который академическая система не слишком любит брать на себя.

Исследования вроде нашей работы не обязаны немедленно приводить к терапиям или прикладным результатам. Ценность часто вносится косвенно: кто-то изучает летучих мышей, кто-то разрабатывает новый метод извлечения интересного из геномных данных, и в какой-то момент эти линии могут пересечься (а могут и нет), и стать кирпичиком для чего-то большего.