молчу кричу

лекало

разговоры на кухне становятся громче –
начинаются в полночь, смолкая к утру:
«боже мой! смилуйся, смилуйся, отче,
останови ∎∎∎∎∎».

но не слышит молитв упомянутый всуе,
где за звон хмельного бокала
молчаньем рисуют
своим детям на вырост лекало,

чтобы те впопыхах в зелёной одежде
истоптали чужими следами
место, где прежде
торговала бабуля цветами.

24.08.26.
- молчу кричу

кто-то должен сделать первый шаг в этом затянувшемся молчании

кстати

бабушка на кухне месит тесто,
и сквозь шум советского мультфильма
пробегает: "кстати, Вовкина невеста..
замечала? больно располнела сильно;

а ведь год назад ещё была прекрасна
эта проклятая богом тунеядка", –
ставит в печь пирог, описывая в красках
каждую мелькающую складку.

***

я теперь не оставляю свет включённым,
ведь боюсь не под кроватью монстра,
а проснуться в один день никчёмной.
толстой.

29.07.26.
- молчу кричу

«мы сами жизни своей творцы»
у Алëши скоро родится дочь.
Алёша не как другие отцы! –
руки в ноги и мигом прочь –
ему не в пример чужие папаши!
маленьких ножек топот
Алёше важнее всего. он отважен –
и потому то полез в ∎∎∎∎∎,
чтоб обеспечить дочурку носками,
крышей над головой и пакетом гречки.
[да вы и так это знаете сами,
о другом не может быть речи]
∎∎ ∎∎∎∎∎∎∎∎ ∎∎∎∎ высшей силой
во имя своей дорогой принцессы,

но принцесса его не просила –
не попросит и лет через десять:

не нужны ей пелёнки с рисунком
и подсветок десяток ночных.
«из-за меня, ∎∎∎ ∎∎∎∎∎∎-∎∎∎∎,
∎∎ ∎∎∎∎∎ ∎∎∎∎∎∎∎ чужих..»

у принцессы не будет гречки
и тем более крыши над головой:
любить, поддержать, обеспечить
может только тот,
кто живой –
знаю, сейчас звучит дико,
но «что пожнёшь – то посеешь».
может, стоит оставить гвоздики
для ∎∎∎∎∎∎ ∎ Алексея?

принцесса в прозрачном боди
подрабатывает танцовщицей –
вот, Алёша, к чему приводит

тотальная безотцовщина.

27.02.26.
- молчу кричу

я буду тобой гордиться

я видел сон, в котором сжигали ведьм,
не объявив мерила,
пока зеваки мычали: "впредь –
чтоб неповадно было".

я видел, как мармеладный браслет
кровью разлился на ватман,
и телу девчонки тринадцати лет
кричали: "сама виновата".

я видел, как мать на коленях ползала,
когда пришли сжечь скотину –
она же не подавала голоса,
чтоб заступиться за сына:
опрокинув вторую рюмашку,
ткала саморучно саван из ситца
и повторяла: "ступай, Ромашка,
ступай,
я буду тобой гордиться".

22.03.26.
- молчу кричу

уже не ты

родная, что же с тобою сделали? чья же кровь на твоём крыле?
ты промëрзла до дрожи, метелями не укрытая в феврале.
твои руки такие тонкие – на плечах неподъëмный груз.
на твоей стороне будут многие, только я к тебе не вернусь.

лепетала когда-то: «солнышко, я уменьшу твою боль»,
невзначай добавляя холодно: «нам не свыкнуться с тобой».
не нужны оправданья мнимые на пороге людской пустоты –
я так сильно люблю тебя, милая,

только это уже не ты.

12.03.26.
- молчу кричу

расписные каблуки

этот текст – маленькое признание, что моя муза – моя бабушка: с чуждым мне укладом жизни, нелёгкой историей, тесной связью с подругами – старыми телом, но молодыми душой

моя бабушка – ребёнок послевоенного времени,
школьница, отказавшаяся водить трактор и вместе с этим – от аттестата с отличием,
жена, которая терпела побои от мужа и всё равно ставила его превыше всего,
женщина, вышедшая на работу до окончания декрета и каждый день своей жизни выполняющая «вторую смену»,
мать, пережившая сына,
жертва «репродуктивного насилия», которая покрутит у виска, если услышит этот термин,
женщина, которая носила на себе все стройматериалы, когда её муж «решил строить дом»,

женщина, которая вырастила и воспитала меня –
единственная женщина, которую я могу назвать своей «мамой»

уважаю и горжусь, но так же жить не хочу

бабушка просила стереть контакты почивших подруг.
если ломится стол – ждать заводные песни,
громкие аплодисменты от постаревших рук
и тихий вопрос: "ещё соберёмся вместе?",
заглушенный звоном гранëных бокалов
в безудержном их кутежé.
лишь изредка слышится то, что "скрывала
от нерадивых мужей",
чьи руки, ни разу не дрогнув, делали то,
что "от них не зависело" –
и приходило в негодность пальто,
вручную расшитое бисером.

а я, доев подаренные плитки шоколада,
им не подам своей руки‌,
когда отправятся дышать на лáдан
те расписные каблуки.

19.02.26.
- молчу кричу

дорогое украшение коллектива, поздравляю нас с правом на этот праздник и возможностью быть частью этого коллектива 💐

муму

на вопрос "нужны ли феминитивы?",
Герасим отрицательно качал головой.
не то чтобы он был ярый противник –
просто с рождения был немой.

не хотел "что-то там" объяснять руками,
чтоб, не дай бог, никого не обидеть.
уже привязался к верёвке камень –
но Герасим его не видел:
не слышал последний истошный писк,
не видел предсмертного силуэта.

Герасим ушёл с головой в эскапизм –
только слова такого не ведал.

29.12.25.
- молчу кричу

не видеть

я её встретил в классе шестом,
наши взгляды столкнулись украдкой –
она танцевала балет босиком
над моей детской кроваткой.

с тех пор она ходит за мной по пятам
в роскошном своём пеньюаре.

я гладил макушки бродячим котам,
а потом наступил
декабрь.

***

и плакал от горя бескрайний Байкал,
и не мог рассказать об обиде.
остался среди искривлённых зеркал,
чтобы гибель свою
не видеть.

12.12.25.
- молчу кричу

бантик

кровь по коленям сочилась,
в плоть впилась гематома –
"чтобы того не случилось,
надо быть раньше дома,
снять поскорее бантик
и одеваться закрыто".

тлеет в родном серванте
то, что давно забыто.
грязь просочилась под кожу –
раз от неё не отмыться,
то вспоминать негоже
об обольщённых лицах.

02.12.25.
- молчу кричу

иначе

ты стала смотреть на меня иначе,
шёл за окном то ли дождь, то ли снег.
я три года как по ночам не плáчу,
но до сих пор вытираю слëзы во сне.

я свыкся с этим, получил иммунитет
и так не научился тебя хаять –
таков мой нрав, таков менталитет,
такая во мне генетическая память.

01.12.25.
- молчу кричу

любовь сильнее

дед сидит на кресле, пялит в телек –
скалит грозный голос трепетную речь.
бабушка стоит пред ликом на коленях,
пирожки заталкивая в каменную печь.

приговаривает: "боже, исцели невежд,
дай нуждающимся хлеб и кров".
в нашем мире нескончаемых надежд
более всего страшна любовь:

дед вальяжно расправляет плечи
и велит немедленно накрыть на стол –
чтоб по-барски: скатерть, свечи
и огранная рюмашка граммов сто.

за спиной стучат безликие иконы –
дед кричит: "мешают мне смотреть
на статистику и новые законы,
высший свет и камерную смерть".

бабушка руками подпирает стены,
судорожно ищет в этом знаки:
на кой внуки прут наперекор системе
ради предложенья в автозаке?

31.10.25.
- молчу кричу

ой, дурёха!

из-за моего рождения бабушка утопила кошку –
говорила: «вдруг у тебя аллергия? а она была так, для потех..
ой, дурëха была! на улицу фить из окошка,
а потом приносила котят – и надо брать на душу грех».

всё детство бабушка твердила: «лишь бы не было в*йны,
осталось малость подождать – и точно заживём,
когда пройдёт неурожайный год, чувство вины,
и затвердеет чернозём».

бабушка отдала сервиз, потому что "пора на покой":
спускаясь по лестнице, держится за перила,
хромает, глотает отдышку и повторяет одно –
как её Бог не простит,

как она кошку любила.

10.10.25.
- молчу кричу

не написал

я давно не писал тебе письма
и в кармане руки́ не искал.
красная нить побелела на кисти,
позабыв привести на вокзал.
пожелтели осенние листья,
затвердел на губах металл.
я хотел отправить те письма –
правда, хотел.
но не написал.

08.10.25.
- молчу кричу

«живи настоящим»

реки журчали, разрастались леса,
ночь непременно сменялась на день –
всё было в общем-то как всегда,
только люди начали есть
людей.

всё зарождалось вполне безобидно:
в моду вошли колье из зубов –
"живи настоящим, а там будет видно" –
затем..
из мира исчезла любовь,

но этого будто никто не заметил.
когда закончилось "вкусное" мясо,
в ход пошли инвалиды и дети,
а запасных отвели на трассу.

над духовной толпой возвышался оргáн,
на своём месте стояли сосны и éли –

в тот день пришел к компромису вегáн
во имя того,
чтобы его не съели.

25.09.25.
- молчу кричу

Алиса, проснись

эй, Алиса, проснись – иначе кошмар не закончится:
будут розы цвести и впиваться шипами в грудь,
вместо гор по колено – затянет в болото песочница.
мы сегодня уедем домой. остальное, Алиса, забудь,
даже если от крови с шипов нам никогда не отмыться:
"раз бесконечен ресурс, можно окрасить весь сад", –
вторят абсурду пустые, невозмутимые лица,
а ты вытираешь им слëзы и тихо ступаешь назад.
ты бы хотела сорваться на бег, но бегать нельзя –
только вчера вышел новый указ Королевы Червей.
еë твои помыслы злят, вот-вот выведут из себя:
если в мире задержишься ты – он точно будет добрей.

прошу, Алиса, проснись

11.09.25.
- молчу кричу

затянули ошейник

бабушка велела носить зимой шапку,
чтоб, не дай бог, не отморозить уши –
я решил, что так недостаточно жарко,
и взамен на свой уголок
продал душу.

звон телевизора глушит мысли,
мне зашили рот, переписали память –
вчера я наивно переосмыслил
то, что год назад не мог
и представить.

повадки родных воспитали зависимость,
застолье возглавило бодишéйминг –
чтоб я как можно скорее запомнил истину,

на мне втихаря затянули ошейник.

31.08.25.
- молчу кричу

сегодня мне 22,
и я хочу в очередной раз поблагодарить вас за поддержку и интерес к моему творчеству. это бесценно. безгранично люблю 💗

кстати, сегодня появился отличный и непринуждённый повод поставить реакции на посты выше [если вдруг не стоят] и проголосовать за канал по ссылочке

строки пишутся сами

поэт по пьяни – сплошная бездарность:
в слове нет веса, в музе нет су́ти;
я без неё в этой жизни не справлюсь,
но второй, говорят, не будет.

иной и не надо – строки пишутся сами,
застывая в своей хибáре.
я днями сидел над пустыми листами

и был абсолютно бездарен.

26.08.25.
- молчу кричу