Айвси

Привэт, знаю что канал не по этому фд, но сматрите чтт сделал

А у кого это сегодня хэпи берздей?
Да, вы правильно поняли сегодня я старею🥳
Мне исполняется целых 1🚫 годиков. Всем спасибо что были со мной в этом канале🥺

мужики вы че
я хз что с пальцами

привееет здоровякии. В честь моего скоро др я все таки нарисую чтот

пр, с 1 сентября. Пусть все у вас будет плохо❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥

Крут 4 часть

Джон проснулся оттого, что солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя золотые полосы на белой простыне. Он лежал на боку, и за его спиной было тепло — тепло живого тела, дыхание Линча равномерно касалось его затылка.

Он не хотел двигаться. Хотелось просто лежать здесь, чувствуя, как рука Линча лежит у него на талии, как пальцы чуть сжимаются даже во сне, будто Линч боялся, что Джон исчезнет.

Джон улыбнулся своим мыслям и осторожно повернулся. Линч спал — спокойный, расслабленный, его лицо было беззащитным в утреннем свете. Джон провел пальцами по его щеке, по скуле, по линии подбородка. Линч чуть пошевелился и открыл глаза.

— Доброе утро, — прошептал Джон.

— Ммм... — протянул Линч, улыбаясь сонной улыбкой. — Ты слишком рано.

— Солнце уже встало.

— Солнце может подождать, — Линч притянул его к себе и поцеловал в лоб. — А ты нет.

Они лежали так некоторое время, обнявшись, слушая, как в доме тихо гудит холодильник и поют за окном птицы. Джон чувствовал себя так, будто они были единственными людьми во всем мире.

— Я хочу сегодня кое-что попробовать, — сказал Линч, когда сон окончательно отпустил его. — Никаких веревок. Никаких ограничений. Только мы. Только кожа к коже.

Джон приподнялся на локте, заглядывая ему в глаза.

— То есть... просто?

— Просто, — подтвердил Линч. — Ты слишком много пережил за последние дни. Мне нужно, чтобы ты сегодня просто отдыхал. Чтобы ты знал: я могу быть с тобой нежным. Не только сильным.

Джон почувствовал, как внутри разливается тепло. Это было так же интимно, как и все, что они делали раньше, но по-другому. Без напряжения, без вызова. С полным принятием.

— Я хочу этого, — ответил он.

Линч улыбнулся и сел на кровати, потягиваясь. Его тело было красивым в утреннем свете — мускулистым, но не напряженным, с легкими следами веревок на коже от предыдущих дней. Джон заметил, что на его запястьях тоже остались едва заметные красные полосы.

— Ты тоже связан, — сказал Джон, касаясь его руки.

— Я всегда связан с тобой, — ответил Линч. — Даже когда ты этого не видишь.

Он встал и протянул Джону руку.

— Идем. Сначала завтрак. Я хочу, чтобы ты был сытым.

Они спустились на кухню, и Линч начал готовить. Джон сел на стул и наблюдал, как Линч двигается между плитой и столом, как его пальцы ловко разбивают яйца, режут овощи, наливают сок в два стакана. Это было так повседневно и так прекрасно.

— Ты любишь яичницу с помидорами? — спросил Линч, не оборачиваясь.

— Ты знаешь, что я люблю, — ответил Джон.

— Я знаю, что ты любишь, — эхом повторил Линч, и в голосе его послышалась улыбка.

Они завтракали в тишине, но это была не та тишина, которую нужно заполнять словами. Это была тишина близости, когда оба знают друг друга настолько, что слова становятся излишними.

После завтрака Линч повел его обратно в спальню, но на этот раз все было по-другому. Он зажег свечи на тумбочке, и комната наполнилась мягким, теплым светом. На кровати лежало чистое белье, и Джон почувствовал запах лаванды — успокаивающий, домашний.

— Ложись, — сказал Линч. — Я хочу, чтобы ты просто лежал и ничего не делал.

Джон послушно лег на кровать, глядя, как Линч достает из шкафа бутылочку с маслом. Масло было с легким ароматом миндаля.

— Расслабься, — сказал Линч, садясь рядом и наливая масло в ладонь. — Дыши глубоко.

Он начал с плеч. Пальцы Линча были теплыми от масла, они скользили по коже Джона с почти гипнотической медленностью. Джон закрыл глаза и позволил себе утонуть в этом ощущении.

— Ты всегда такой напряженный, — сказал Линч, массируя основание шеи. — Даже когда думаешь, что расслаблен, твои мышцы все равно сжаты.

— Это привычка, — выдохнул Джон.

— Привычка, которую я помогу тебе сломать.

Линч работал тщательно, проходя каждую мышцу, каждый позвонок. Он спустился ниже, к лопаткам, и Джон почувствовал, как напряжение начинает отпускать его, вытекать из тела, как вода из переполненной чаши.

— Перевернись, — попросил Линч, и Джон подчинился.

Теперь Линч массировал его грудь, его живот, его ребра. Каждое прикосновение было нежным, полным заботы. Джон смотрел на него снизу вверх, и ему казалось, что он видит Линча впервые — не как того, кто связывает его и контролирует, а как того, кто просто хочет сделать ему хорошо.

— Ты красивее, чем я могу выразить, — сказал Линч, и в голосе его не было игры. Только искренность.

Он наклонился и поцеловал Джона в центр груди. Затем чуть ниже. Еще ниже. Каждый поцелуй был как обещание.

Джон выдохнул и выгнулся навстречу ему, когда Линч коснулся его бедер. На этот раз не было спешки. Линч двигался медленно, почти лениво, наслаждаясь каждым мгновением, каждым звуком, который вырывался из груди Джона.

— Ты так реагируешь на меня, — прошептал Линч, поднимая взгляд. — Это прекрасно.

— Только на тебя, — ответил Джон, и голос его дрожал. — Только ты можешь так со мной.

Линч улыбнулся и коснулся губами его живота, оставляя влажную дорожку. Он не торопился, он изучал тело Джона так, будто хотел запомнить каждый миллиметр, каждую родинку, каждую линию мышц.

Когда Линч добрался до самых чувствительных мест, Джон вцепился в простыню, но Линч остановился.

— Смотри на меня, — сказал он, и Джон подчинился.

Глаза Линча были теплыми, почти золотистыми в свете свечей. В них не было доминирования — только нежность и желание сделать Джона счастливым.

— Я хочу, чтобы ты чувствовал только хорошее, — сказал Линч. — Без страха, без напряжения. Только я и ты.

Он продолжил, и на этот раз Джон позволил себе потеряться. Он не думал о том, что будет завтра, о том, какие еще узлы завяжет Линч. Он был здесь и сейчас, в этом моменте, в этой комнате, с этим человеком.

Его дыхание участилось, пальцы вцепились в плечи Линча, когда мир вокруг начал распадаться на ощущения — тепло, прикосновения, шепот Линча, гладящий его по лицу.

— Ты мой, — прошептал Линч. — Но сегодня я твой. Полностью.

Когда все закончилось, Джон лежал в объятиях Линча, тяжело дыша и чувствуя, как его тело медленно возвращается к реальности. Линч гладил его по спине, целовал в волосы, шептал что-то успокаивающее.

— Ты как? — спросил он, когда дыхание Джона выровнялось.

— Лучше не бывает, — ответил Джон, прижимаясь к нему. — Это было... это было именно то, что мне нужно.

— Я знал, — сказал Линч. — Иногда нужно просто быть, а не делать.

Они лежали в тишине, и Джон смотрел, как свечи медленно догорают, отбрасывая длинные тени на стены. Он чувствовал себя таким уязвимым и таким защищенным одновременно. Это было странное, но прекрасное чувство.

— Спасибо, — сказал он, поднимая голову и глядя на Линча. — За сегодня. За все.

Линч улыбнулся и поцеловал его в кончик носа.

— Не благодари. Это только начало. У нас еще много времени, чтобы узнать друг друга по-новому.

Джон улыбнулся в ответ и закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Линча выписывают узоры на его спине. Не веревки, не узлы. Просто узоры любви.

Он заснул с мыслью, что это, возможно, было самым интимным моментом за все время их отношений. Не потому, что они делали что-то экстремальное. А потому, что они делали это с полным доверием и нежностью.

Теперь я moggу ебалнить до завтра

Он снова натянул ленту на шее Джона, теперь чуть сильнее, и Джон почувствовал, как мир вокруг него начинает сжиматься. Он видел только лицо Линча, слышал только его голос, ощущал только его прикосновения.

И тогда Линч начал говорить. Он говорил тихо, почти неразборчиво, но каждое слово врезалось в сознание Джона.

— Ты мой. Только мой. Каждая твоя клетка принадлежит мне. И я буду заботиться о тебе всегда. Ты всегда будешь в безопасности, даже когда я держу тебя за горло. Даже когда ты не можешь дышать. Потому что я твое дыхание.

Джон дернулся, когда давление на шее стало почти невыносимым, но он не сказал стоп-слова. Он просто смотрел в глаза Линча и доверял.

И Линч ослабил хватку ровно в тот момент, когда черные точки перед глазами Джона начали превращаться в звезды.

— Ты справился, — выдохнул Линч и поцеловал его в лоб. — Ты невероятный.

Он освободил ленту полностью и начал медленно развязывать узлы. Каждый узел сопровождался поцелуем — на руке, на ноге, на груди, на бедре. Джон лежал и смотрел, как Линч заботится о нем, как его пальцы двигаются с хирургической точностью, освобождая его от веревок.

Когда последний узел был развязан, Линч лег рядом и притянул Джона к себе, укрывая их обоих одеялом.

— Как ты? — спросил он, гладя Джона по волосам.

— Я... я не знаю, как описать, — ответил Джон, прижимаясь к теплому телу Линча. — Это было... это было как рождение заново. Я чувствую каждую клетку своего тела.

— Это и есть моя цель, — сказал Линч, целуя его в макушку. — Чтобы ты чувствовал каждую клетку. Чтобы ты знал: ты есть, ты существуешь, и ты важен.

Джон поднял голову и посмотрел на него. В его глазах стояли слезы, но это были слезы облегчения и любви.

— Я люблю тебя, — сказал он, и впервые это слово прозвучало не как признание, а как факт, как что-то незыблемое.

Линч улыбнулся и провел большим пальцем по его щеке, стирая слезы.

— Я знаю. И я люблю тебя. И это никогда не изменится. Даже когда я буду затягивать узлы на твоем теле, даже когда ты будешь чувствовать, что теряешь контроль, — я всегда буду здесь, чтобы вернуть тебя обратно.

Джон кивнул и уткнулся носом в его грудь, слушая размеренный стук сердца. Он чувствовал себя абсолютно разбитым и одновременно абсолютно целым.

— Это была только третья часть, — прошептал он в кожу Линча. — Что же будет дальше?

Линч тихо рассмеялся и обнял его крепче.

— Дальше? Дальше я покажу тебе, что значит быть по-настоящему моим. Но сначала — отдыхай. Ты заслужил.

Джон закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон, чувствуя, как пальцы Линча продолжают гладить его по спине, выписывая невидимые узоры, которые будут ждать их завтра.

ну все таки обленился видимо.. постараюсь не забыть

Прастити я забыл

Джон проснулся от того, что кто-то смотрел на него. Это было странное, почти физическое ощущение — чужой взгляд, скользящий по его лицу, по шее, по обнаженным плечам. Он открыл глаза и встретился взглядом с Линчем. Тот сидел в кресле напротив кровати, поджав под себя ногу, и в его руках была чашка с кофе. Обычный, повседневный образ, но в глазах горел тот самый огонь, который Джон уже научился узнавать.

— Ты долго спал, — сказал Линч, не двигаясь. — Я уже начал думать, не слишком ли я перестарался вчера.

Джон сел на кровати, натягивая простыню на колени. Его тело помнило каждое прикосновение, каждое давление веревки, каждое мгновение, когда воздух застревал в горле. Но не было страха. Было только желание узнать, что будет дальше.

— Я в порядке, — ответил он, и голос звучал тверже, чем он ожидал. — Даже больше чем в порядке.

Линч поднялся и подошел к нему, протягивая чашку. Джон сделал глоток — кофе был горячим, горьким, идеальным. Линч сел рядом, на край кровати, и их плечи соприкоснулись.

— Сегодня будет по-другому, — сказал Линч, и в его голосе появилась та самая спокойная уверенность, от которой у Джона внутри все сжималось и разжималось одновременно. — Я хочу проверить твои границы. Не переступить их, а понять, где они проходят. Но для этого мне нужно, чтобы ты был честен со мной до конца. Каждое твое «стоп» я восприму всерьез. Но каждое твое «продолжай» я буду воспринимать как приглашение зайти чуть дальше. Ты готов?

Джон поставил чашку на тумбочку и повернулся к Линчу. Их лица оказались так близко, что он чувствовал его дыхание.

— Я готов, — сказал он, и слово прозвучало как клятва.

Линч улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась на его лице только в самые интимные моменты, когда они оставались вдвоем.

— Тогда вставай. Сегодня мы начнем с душа.

Джон непонимающе моргнул, но послушно поднялся. Линч взял его за руку и повел в ванную. Комната была залита мягким светом, пар уже начал подниматься от горячей воды, наполняя пространство влажным теплом. Линч жестом попросил Джона встать под струи воды, и тот шагнул в кабинку, чувствуя, как горячие капли стекают по спине.

Линч не спешил. Он снял свою футболку и вошел следом, оказавшись прямо за спиной Джона. Вода стекала по их телам, смешиваясь в едином потоке. Линч провел ладонями по плечам Джона, смывая остатки сна, и Джон закрыл глаза, позволяя себе просто чувствовать — тепло воды, прикосновения рук, биение чужого сердца за спиной.

— Это часть игры, — прошептал Линч у его уха, и голос его был почти неслышен из-за шума воды. — Я хочу, чтобы ты полностью расслабился. Чтобы твое тело не ждало опасности. Потому что опасности нет. Есть только я и ты.

Он взял гель для душа и начал намыливать спину Джона — медленно, тщательно, каждое движение было как ритуал. Джон выдохнул, чувствуя, как мышцы постепенно отпускают напряжение. Он и не замечал, как сильно был сжат до этого момента.

Линч закончил со спиной и повернул Джона к себе. Теперь они стояли лицом друг к другу, вода стекала по их лицам, и Джон смотрел в глаза Линча, видя в них отражение собственного доверия.

— Закрой глаза, — сказал Линч, и Джон послушно подчинился.

И тогда Линч начал мыть его. Не просто мыть — он касался каждого сантиметра кожи: шеи, груди, живота, бедер. Пальцы скользили по мокрой коже, оставляя за собой дорожки из пены и тепла. Джон чувствовал каждое прикосновение, каждое движение, каждый вдох Линча напротив него.

Когда Линч дошел до самых чувствительных мест, Джон непроизвольно дернулся, но Линч тут же замер.

— Больно? — спросил он.

— Нет, — выдохнул Джон, не открывая глаз. — Просто... очень сильно.

— Это хорошо, — ответил Линч и продолжил, но теперь чуть медленнее, чуть мягче. — Я хочу, чтобы ты привыкал к моим рукам. Чтобы они больше не вызывали у тебя страха. Только доверие.

Когда они вышли из душа и вытерлись, Джон чувствовал себя совершенно новым — будто его вымыли не только от грязи, но и от всех сомнений, которые копились внутри.

Линч завернул его в большое махровое полотенце и повел обратно в комнату.

— Ложись на кровать, — сказал он, указывая на центр матраса. — На спину. Руки в стороны.

Джон подчинился, глядя, как Линч достает из ящика новые мотки веревки. На этот раз их было несколько — разных цветов и толщин, и еще какие-то предметы, которые Джон не сразу смог разглядеть.

Линч подошел и сел рядом с ним, скрестив ноги. Он не спешил. Он просто смотрел на Джона, лежащего перед ним, и в его взгляде было столько нежности, что Джон почувствовал, как к глазам подступают слезы.

— Я могу быть с тобой жестоким, — сказал Линч, и голос его звучал тихо, серьезно. — Я могу затягивать узлы так, что ты будешь чувствовать их на теле еще несколько дней. Я могу оставлять следы, которые будут напоминать тебе о том, что было. Но я никогда не сделаю тебе больно. Ты понимаешь разницу?

— Да, — прошептал Джон.

— Хорошо. Тогда начнем.

Линч взял тонкую белую веревку и начал с правой руки. Он обвязал запястье Джона, фиксируя его к изголовью кровати, но не туго — так, чтобы при желании Джон мог дернуть рукой, хотя и не освободиться полностью. То же самое он проделал с левой рукой. Затем — ноги. Линч работал молча, сосредоточенно, каждый узел был продуман до мельчайших деталей.

Когда Джон оказался лежать с раскинутыми в стороны конечностями, полностью открытый, Линч остановился.

— Как ты? — спросил он, нависая над ним.

— Странно, — признался Джон. — Я чувствую себя... выставленным напоказ.

— Ты и есть выставлен напоказ, — ответил Линч. — Для меня. И только для меня.

Он взял черную шелковую ленту и нежно, почти ласково, завязал ее вокруг шеи Джона. Она была достаточно длинной, чтобы свисать на грудь, и Линч перекинул свободный конец через свою руку, так что теперь он держал Джона за этот символический поводок.

— Теперь я могу управлять тобой одним движением, — сказал он, слегка потянув за ленту. Шея Джона напряглась, но не болезненно.

Линч наклонился и поцеловал его в центр груди, затем медленно, целуя каждый сантиметр, спустился к животу. Джон выгнулся, втягивая воздух сквозь зубы, но Линч остановился.

— Не спеши. Мы никуда не бежим.

Он взял второй моток веревки, синий, и начал новую конструкцию. Он обвивал бедра Джона, создавая узор, который был больше искусством, чем удержанием. Веревка пересекала его тело в разных направлениях, и каждый виток был чуть туже предыдущего, но все еще оставлял пространство для дыхания и движения.

Джон закрыл глаза, погружаясь в ощущения. Веревка была прохладной на его разгоряченной коже, и это создавало восхитительный контраст с теплом рук Линча. Он чувствовал, как узлы ложатся точно на нужные места, как веревка врезается в кожу, оставляя едва заметные следы.

Линч закончил и сел сверху, на бедра Джона, так что тот теперь чувствовал его вес.

— Открой глаза, — попросил он.

Джон посмотрел вверх. Линч был красивым — мокрые волосы прилипли ко лбу, глаза блестели, а на губах играла легкая улыбка.

— Ты выглядишь так, будто создан для этого, — сказал Линч, и в его голосе слышалось восхищение. — Ты создан для меня.

Он натянул черную ленту на шее Джона, затягивая ее настолько, чтобы Джон почувствовал давление, но не потерю воздуха.

— Дыши через раз, — сказал Линч. — Так, как я тебе разрешаю.

Он начал двигаться сверху, медленно, ритмично, и каждое его движение заставляло веревки на теле Джона слегка натягиваться, напоминая о том, что он связан. Линч не спешил, он наслаждался моментом, смотрел на Джона внизу, на его приоткрытые губы, на его грудь, вздымающуюся от учащенного дыхания.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, — попросил Линч, чуть ослабляя хватку на ленте.

— Я чувствую, что ты контролируешь меня, — прошептал Джон, и голос его дрожал. — И мне это нравится.

— Еще что?

— Я чувствую себя в безопасности. Даже когда ты... даже когда ты не даешь мне дышать. Я знаю, что ты не сделаешь мне плохо.

Линч наклонился и поцеловал его в губы — глубоко, медленно, как будто они оба хотели растянуть этот момент в бесконечность.

— Ты прав, — сказал он, когда отстранился. — Я никогда не сделаю тебе плохо. Но я хочу, чтобы сегодня ты почувствовал, как это — когда я не контролирую себя. Когда я отдаюсь этому полностью. Но только с твоего разрешения.

пока думаю над идеей, нарисовал что-то, не по Линчу. Поэтому без курындыка не покажу

2 часть

Джон проснулся оттого, что чья-то ладонь лежала у него на груди. Теплая, тяжелая, успокаивающая. Он моргнул, прогоняя остатки сна, и увидел Линча, сидящего на краю кровати. Тот уже был одет, но в его взгляде читалось то же самое ожидание, что и вчера.

— Доброе утро, — хрипло сказал Джон, потянувшись. Запястья слегка ныли, напоминая о вчерашнем вечере.

Линч улыбнулся и провел пальцами по его ключице.

— Как спалось?

— Странно, — признался Джон. — Но хорошо. Я... я хочу повторить.

Линч наклонился и поцеловал его в лоб.

— Я знал, что ты это скажешь. Но сегодня будет иначе. Сегодня я хочу, чтобы ты доверился мне еще сильнее.

Он поднялся и достал из ящика тумбочки еще один моток веревки — черной, с легким шелковистым блеском. А рядом с ней — широкий шейный платок.

Джон сел на кровати, натягивая одеяло до пояса. Его сердце уже начало биться чаще, но это был не страх. Это было предвкушение.

— Что ты задумал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Сегодня, — Линч подошел к нему и сел позади, оказавшись у него за спиной, — ты будешь полностью в моей власти. Но помни: стоп-слово действует в любой момент. Ты помнишь слово?

— Красный, — выдохнул Джон.

— Отлично.

Линч взял платок и, прежде чем Джон успел что-либо сказать, осторожно завязал ему глаза. Мир погрузился в теплую темноту. Джон дернулся от неожиданности, но Линч тут же положил руки ему на плечи, удерживая на месте.

— Ш-ш-ш, я здесь, — прошептал он прямо у уха. — Просто чувствуй. Не думай.

Джон сделал глубокий вдох и позволил себе расслабиться. Без зрения все ощущения обострились — он слышал, как дышит Линч, чувствовал каждое прикосновение его пальцев к своей коже.

Линч начал с плеч. Он опустил руки вниз, снимая с Джона футболку, и Джон вздрогнул от прохладного воздуха в комнате. Но Линч не дал ему замерзнуть — провел горячими ладонями по груди, животу, задержался на ребрах, словно считая их.

— Ты дрожишь, — заметил Линч. — Это от холода или от меня?

— От тебя, — честно ответил Джон.

Линч тихо рассмеялся, и этот смех прокатился мурашками по спине Джона.

— Тогда продолжим.

Он взял веревку и начал вязать заново. Но теперь узлы были более сложными, более продуманными. Линч обмотал грудь Джона, фиксируя руки по бокам так, чтобы они не могли двигаться. Затем перешел к бедрам, создавая своеобразную "упряжь", которая прижимала ноги Джона друг к другу. Он не сковывал движения совсем — в любой момент Джон мог дернуть ногой, — но давал отчетливое ощущение скованности и контроля.

Когда Линч закончил, Джон лежал на кровати, полностью обездвиженный веревками, с повязкой на глазах. Он не видел, что происходит, но слышал тяжелое дыхание Линча, которое становилось все ближе.

И тут Линч перекинул ногу через его тело, садясь сверху, на бедра. Вес был ощутимым, но не давящим. Джон почувствовал, как Линч наклонился вперед, и жар его тела накрыл Джона с головой.

— Ты в моей власти, — сказал Линч спокойно, и в этих словах не было угрозы. Это был факт. — И это прекрасно.

Он взял свободный конец веревки, который свисал с груди Джона, и медленно обернул его вокруг шеи. Один виток. Два. Третьего не было — Линч просто держал концы в руках, создавая давление, не сжимая.

— Скажи мне, что ты хочешь, — попросил Линч, чуть натягивая веревку.

Джон дернулся, но Линч прижал его бедрами, удерживая на месте. Дыхание перехватило, но не от боли, а от ощущения полной уязвимости, полного доверия.

— Я хочу, чтобы ты продолжал, — прошептал Джон, почти беззвучно.

Линч натянул веревку сильнее. Джон задохнулся — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как воздух перестает поступать. Линч тут же ослабил хватку, давая ему вдохнуть.

— Ты знаешь, что в любую секунду я могу дать тебе воздух, — сказал Линч, проводя свободной рукой по щеке Джона. — Или не дать. Но я никогда не переступлю черту.

Он натянул веревку снова. На этот раз дольше. Джон почувствовал, как легкие начинают гореть, а перед глазами, даже сквозь повязку, мелькают искры. Но он не хотел, чтобы это прекращалось. Это было похоже на то, как засыпаешь под тяжелым одеялом — страшно, но уютно, и ты не хочешь просыпаться.

Линч отпустил веревку, и Джон судорожно вздохнул, выгибаясь навстречу ему.

— Ты невероятный, — сказал Линч, наклоняясь и целуя его в шею, прямо в то место, где только что была веревка. — Ты доверяешь мне. Полностью.

Он спустился чуть ниже, целуя ключицы, грудь, живот. Каждое прикосновение губ обжигало и успокаивало одновременно.

Джон выгнулся дугой, когда Линч коснулся его бедер, пальцами пробираясь по внутренней стороне ног, но не спеша. Никакой грубости. Только исследование.

— Ты готов? — спросил Линч, замирая у его уха.

Джон кивнул, не в силах говорить.

Линч стянул повязку с его глаз, и Джон моргнул, привыкая к свету. Линч был прямо над ним, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

— Тогда не закрывай глаза, — сказал он. — Смотри на меня. Всегда.

И он натянул веревку на шее Джона, затягивая ее так, чтобы Джон чувствовал, как пульс отдается в висках. Но его взгляд оставался прикованным к глазам Линча — теплым, внимательным, полным обожания.

Линч действовал медленно, почти ритуально. Каждое прикосновение, каждое движение было наполнено смыслом — «ты мой», «я здесь», «ты в безопасности». И Джон позволил себе раствориться в этом, чувствуя, как веревка удерживает его, а руки Линча направляют.

В какой-то момент мир свелся к одному ощущению — биению сердца Линча под его ладонью и его собственному прерывистому дыханию.

А потом Линч ослабил узлы, снимая веревку со своего тела, и крепко обнял его, прижимая к груди.

— Отличная работа, — сказал он, гладя Джона по волосам. — Ты справился.

Джон уткнулся в его плечо, пытаясь отдышаться, и понял, что хочет продолжения. Но не сейчас. Сейчас он просто хотел лежать в этих объятиях, слушая, как бьется сердце Линча, и знать, что это только начало их игры.

— Завтра? — спросил он, когда дыхание выровнялось.

Линч улыбнулся и поцеловал его в макушку.

— Завтра я покажу тебе нечто большее. Но сейчас — отдыхай.

Джон закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон, чувствуя, как пальцы Линча продолжают гладить его по спине, успокаивая, напоминая, что все хорошо.

видите? я не обленился

помогаю другу делать мод (я в первые что-то делаю в блендере)

Внимание, немнога порно.

В комнате горел только тусклый свет от экрана монитора, разбрасывая длинные тени по стенам. Джон сидел на краю кровати, нервно теребя край футболки. Он знал, зачем пришел. Знал, чего хотел. Но каждый раз, когда это происходило, в груди разрастался липкий холодок предвкушения, смешанного со страхом.

Линч стоял напротив, прислонившись плечом к дверному косяку. В его руках был моток мягкой, но прочной веревки. Он не улыбался, но в его глазах танцевали теплые искорки. Никакого давления, никакой жесткости. Только вопрос.

— Ты уверен? — спросил Линч, и его голос звучал спокойно, как гладь воды перед грозой.

Джон кивнул, сглотнув ком в горле.
— Да. Хочу почувствовать... чтобы ты контролировал.

Линч медленно подошел. Он не спешил. Он опустился на колени перед Джоном, и их взгляды встретились. Линч взял его руки и переплел их пальцами, на мгновение сжимая — жест, полный нежности, а не силы.

— Если будет слишком, или если захочешь остановиться... просто скажи «красный». Всё сразу закончится. Даже не дергайся, просто скажи слово.

— Я запомнил, — выдохнул Джон.

И тогда Линч начал. Он взял руки Джона и завел их за спину. Веревка скользнула по запястьям, и первое ощущение было почти ласкающим — прохладное и грубое, но Линч вязал с такой тщательностью, будто создавал произведение искусства. Никакой спешки. Он проверял каждый узел, оставляя немного свободы, чтобы не пережать кровоток.

Когда запястья были надежно зафиксированы, Линч провел ладонью по плечу Джона, опускаясь вниз по его руке.

— Дыши, — прошептал Линч, касаясь губами его уха. — Я здесь.

Линч продолжал вязать. Веревка оплела плечи, создавая жесткую, но удобную сбрую. Каждое движение было выверенным, и Джон чувствовал, как с каждым новым узлом его тело становится тяжелее, а разум — тише. Шум в голове, который так мешал днем, стихал, уступая место полному доверию к рукам Линча.

Когда руки Джона уже не могли двигаться, а веревка надежно удерживала его в зафиксированном положении, Линч остановился. Он взял длинный конец веревки и, поднявшись на колени, обернул ее вокруг шеи Джона.

— Смотри на меня, — тихо попросил Линч.

Джон поднял глаза. Сердце колотилось где-то в горле, но он не хотел останавливаться.

Линч натянул веревку. Не сильно, не резко. Это больше походило на давление, напоминающее о присутствии. Джон почувствовал, как воздух сдавило, и сделал судорожный вдох. Линч ослабил хватку, давая глотнуть кислорода, и снова затянул узел на затылке, оставляя петлю свободно лежать, словно тяжелый ошейник.

— Ты красивый, когда полностью мой, — сказал Линч, и в его голосе не было пошлости. Только восхищение и ответственность.

Он снова натянул веревку, теперь чуть сильнее. Джон дернулся, инстинктивно пытаясь высвободить руки, но Линч был надежным якорем. Его ладонь легла на шею Джона поверх веревки, ощущая биение пульса.

— Тш-ш-ш, — Линч наклонился, касаясь лбом лба Джона. — Никуда не денешься. Я держу тебя.

В этот момент Джон понял, что больше не боится. Даже когда дыхание сперло, а перед глазами заплясали темные точки, в груди росло странное, пьянящее чувство защищенности. Линч контролировал его настолько жестко, насколько это требовалось, но делал это с абсолютной бережностью.

Линч ослабил веревку на пару сантиметров, позволяя Джону сделать глубокий вдох.

— Молодец, — выдохнул Линч. — Ты справляешься.

Он отпустил веревку, и Джон с шумом выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Линч не стал продолжать. Вместо этого он обнял его, прижимая к себе, развязывая узлы на руках так же медленно и трепетно, как и завязывал.

— Сейчас всё пройдет, — прошептал Линч, массируя покрасневшие запястья. — Я здесь.

Джон уткнулся носом в его плечо, выдыхая остатки напряжения. Он был свободен, но он никогда не чувствовал себя в большей безопасности. И он знал, что это только первая часть.

— Спасибо, — тихо сказал Джон.

— Всегда, — ответил Линч и поцеловал его в макушку. — Отдыхай. Завтра мы продолжим. Если ты захочешь.

Ну вторую часть завтра ждите, если я не обленусь конечно🥺

привэт мои любимые 66 папишиков я пишу вам все таки фф который мне предложили в комах

бл#н ваще хз что постить. Лень настигла меня снова

о ноу, отписалось двое😭😭

гуляю

готово сэр. ЛинчДжоны без ртов

ну щас я Джона нарисую, клянусь😭😭

опа внезапный Квят. Решил по приколу вставить