В комнате горел только тусклый свет от экрана монитора, разбрасывая длинные тени по стенам. Джон сидел на краю кровати, нервно теребя край футболки. Он знал, зачем пришел. Знал, чего хотел. Но каждый раз, когда это происходило, в груди разрастался липкий холодок предвкушения, смешанного со страхом.
Линч стоял напротив, прислонившись плечом к дверному косяку. В его руках был моток мягкой, но прочной веревки. Он не улыбался, но в его глазах танцевали теплые искорки. Никакого давления, никакой жесткости. Только вопрос.
— Ты уверен? — спросил Линч, и его голос звучал спокойно, как гладь воды перед грозой.
Джон кивнул, сглотнув ком в горле.
— Да. Хочу почувствовать... чтобы ты контролировал.
Линч медленно подошел. Он не спешил. Он опустился на колени перед Джоном, и их взгляды встретились. Линч взял его руки и переплел их пальцами, на мгновение сжимая — жест, полный нежности, а не силы.
— Если будет слишком, или если захочешь остановиться... просто скажи «красный». Всё сразу закончится. Даже не дергайся, просто скажи слово.
— Я запомнил, — выдохнул Джон.
И тогда Линч начал. Он взял руки Джона и завел их за спину. Веревка скользнула по запястьям, и первое ощущение было почти ласкающим — прохладное и грубое, но Линч вязал с такой тщательностью, будто создавал произведение искусства. Никакой спешки. Он проверял каждый узел, оставляя немного свободы, чтобы не пережать кровоток.
Когда запястья были надежно зафиксированы, Линч провел ладонью по плечу Джона, опускаясь вниз по его руке.
— Дыши, — прошептал Линч, касаясь губами его уха. — Я здесь.
Линч продолжал вязать. Веревка оплела плечи, создавая жесткую, но удобную сбрую. Каждое движение было выверенным, и Джон чувствовал, как с каждым новым узлом его тело становится тяжелее, а разум — тише. Шум в голове, который так мешал днем, стихал, уступая место полному доверию к рукам Линча.
Когда руки Джона уже не могли двигаться, а веревка надежно удерживала его в зафиксированном положении, Линч остановился. Он взял длинный конец веревки и, поднявшись на колени, обернул ее вокруг шеи Джона.
— Смотри на меня, — тихо попросил Линч.
Джон поднял глаза. Сердце колотилось где-то в горле, но он не хотел останавливаться.
Линч натянул веревку. Не сильно, не резко. Это больше походило на давление, напоминающее о присутствии. Джон почувствовал, как воздух сдавило, и сделал судорожный вдох. Линч ослабил хватку, давая глотнуть кислорода, и снова затянул узел на затылке, оставляя петлю свободно лежать, словно тяжелый ошейник.
— Ты красивый, когда полностью мой, — сказал Линч, и в его голосе не было пошлости. Только восхищение и ответственность.
Он снова натянул веревку, теперь чуть сильнее. Джон дернулся, инстинктивно пытаясь высвободить руки, но Линч был надежным якорем. Его ладонь легла на шею Джона поверх веревки, ощущая биение пульса.
— Тш-ш-ш, — Линч наклонился, касаясь лбом лба Джона. — Никуда не денешься. Я держу тебя.
В этот момент Джон понял, что больше не боится. Даже когда дыхание сперло, а перед глазами заплясали темные точки, в груди росло странное, пьянящее чувство защищенности. Линч контролировал его настолько жестко, насколько это требовалось, но делал это с абсолютной бережностью.
Линч ослабил веревку на пару сантиметров, позволяя Джону сделать глубокий вдох.
— Молодец, — выдохнул Линч. — Ты справляешься.
Он отпустил веревку, и Джон с шумом выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Линч не стал продолжать. Вместо этого он обнял его, прижимая к себе, развязывая узлы на руках так же медленно и трепетно, как и завязывал.
— Сейчас всё пройдет, — прошептал Линч, массируя покрасневшие запястья. — Я здесь.
Джон уткнулся носом в его плечо, выдыхая остатки напряжения. Он был свободен, но он никогда не чувствовал себя в большей безопасности. И он знал, что это только первая часть.
— Спасибо, — тихо сказал Джон.
— Всегда, — ответил Линч и поцеловал его в макушку. — Отдыхай. Завтра мы продолжим. Если ты захочешь.
Ну вторую часть завтра ждите, если я не обленусь конечно🥺