Читаю свежее интервью историка и филолога Юрия Дзиццойты, и он там обозначает тему, о которой я вскользь упоминал ранее. Дело в том, что вымирание сёл «заканчивает» нашу этнографию, поскольку исчезают люди, служащие источником информации для исследователей местных названий. Дзиццойты говорит про Чми, что там уже нет осетин. Он рассказывает как отправился туда собирать полевой материал, и местная грузинка и говорит ему: «Какие осетины? Они здесь никогда не жили».

«В Балта я смог найти очень хорошего осетинского информанта, потом поднялся в Чми, там ни одного осетина не осталось — ингуши и грузины.

Я поговорил с грузинкой, но у нее было абсолютно искаженное и ограниченное восприятие истории села: тут никогда селения не было, тут осетины никогда не жили, в этой местности строили ГЭС, потому село и появилось. Я сказал ей, что село Чми встречается еще в первой половине XVIII века у Вахушти. Это ее не убедило: „Ну, может, они в горах где-то жили…“

То есть там уже искажённая информация, осетины давным-давно покинули селение и расселились в равнинных сёлах. А сюда пришло новое население. Материал там просто уже невозможно собрать».

Собственно, на всем этом «безымённом» поле и появляются на карте Осетии всякие «Сказки», «Кольца» и «Монахи» с «горами им. Ботяна».