Несколько дней назад стало известно, что безымянной горе в Северной Осетии могут присвоить наименование «Воины „Альфа“». Честно сказать, я тогда смалодушничал, и оставил новость без внимания , чтобы полоумные не начали орать что-то типа «Бывший бесланский заложник облил грязью бойцов группы „Альфа“!» И ты можешь сто раз доказывать, что уже поднимал эту проблему вне связи с «Альфой», и что вообще против неё ничего не имеешь, но ярлык на тебе останется. Однако, судя по всему, Вселенная продолжает посылать мне сигналы:

«Власти Северной Осетии предложили назвать одну из вершин Главного Кавказского хребта в честь 30-летия петербургского Заксобрания».

Хочется спросить: «Откуда в Осетии столько безымянных вершин?»

Вопрос отнюдь не праздный, потому что тот, кто общался с горцами, прекрасно знает, что местные названия есть чуть не у каждого пригорка — это имеет принципиальное значение, скажем, для пастухов и охотников. Да, люди перестают жить в горах, многие названия забываются, а в Осетии есть места, вообще никогда не бывшие заселенными. Может там и находятся все эти безымянные горы?

Ответ оказался прозаичнее.

Все топонимы, гидронимы и т.д. могут иметь осетинские названия, но если их не занесли в реестр Русского географического общества, то они считаются безымянными. Так, собственно, появляются на карте всякие «Сказки» и «Монахи» (гора Дзуарбадæн в Цее). Я знаю человека, имеющего отношение к этому вопросу, и он мне рассказал любопытную историю о том, что удивился как-то обилию названий а-ля «Кривая балка» и «Зеленая поляна» возле одного достаточно многолюдного села. Через какое-то время он поехал по работе туда и, воспользовавшись случаем, опросил местных на предмет знания вышеуказанных топонимов. Никто ничего не знал, однако называли их осетинские названия. Более того, охотники назвали места, которых не было в реестрах. Проще говоря, ситуация с «безымённостью в горах», чаще всего, лишь следствие лени и пофигизма.

P.S. Для тех, кто думает, в советское время уже всё описали и зарегистрировали, то это не так. В 2008 г. водопад в Карцинском ущелье описал краевед Константин Попов. Судя по всему, с его легкой руки и он получил название «Кольцо». И теперь это название присутствует даже в осетиноязычных текстах: «30 бархионы бацархайдтой экологион мадзалы, уыдон схæрзвадат кодтой туристон къахвæндаг æхсæрдзæн „Кольцо“-мæ». «И так сойдет» (с)

Неужели объект между двух сел в центре Карцинского ущелья не имеет своего названия? Не поверю в это никогда.

#И_так_сойдёт