Я воровал

(исповедь за прохаванную «тему»)

Я воровал. Впрочем, как и всё моё поколение — мы залазили в чужие огороды и обчищали их. Молодой грецкий орех («молочка») и неспелые («вяжущие») яблоки были фаворитами. Дать алыче созреть — считали оскорблением в наш адрес. Всё бывало: беготня по крышам, выстрелы солью, погони с собаками...

Но в один день всё изменилось. Надоело работать по мелочи. Нужен был крупный куш, чтобы уйти из «темы» и начать новую жизнь. Обнулить прошлое.

«Встать на ноги, завести семью, растить детей
И, может, это правильно.
Но прошлое не может быть оставлено
И брошено, позже найдено» (с).

Решились на самое крупное дело. Опасное, безбашенное, но сулившее безбедность, почёт и уважение.

Опущу детали — некоторые участники ещё живы, в креслах — высоких, правоохранительных. А мёртвые сраму не имут.

Тёмной-тёмной ночью, когда даже луна не мешала воровать, мы дерзко залезли в синий-синий «комок»*. Нас не интересовали буржуйские сникерсы и бездуховные фанты. Цель — ящик водки. Внутри — бутылки с голографическими этикетками. Мигающий мужик на них был царем макгаффинов, святым Граалем для детей эпохи первоначального накопления капитала.

Мы бежали во тьму. Сердца колотились. Кулаки сжимали этикетки. Ноги уносили остального меня.

Это был триумф.

Грех гордыни не любит одиночество. Вкус успеха быстро стал пресным. Свою долю «распутинок» я раздал. Не только в обмен на восторги — просто не знал, куда девать такое богатство. Так же поступил с первой пачкой «Принглз» — олдовых, «с румянцем». Мне не понравился вкус. Наивный был.

В нашу защиту могу сказать лишь одно: мы не понимали, что творили. Не знали зачем нужны были те цветастые бирки. Думали — просто блестяшки. Думали — просто бородатый мужик. Как Маркс. Как Энгельс. Ведь все вокруг уважали растительность на лицах немцев. Они ж не осетины, им можно.

Не горжусь своим «воровским» прошлым. Оно тяготит. Кошмары, холодный пот по ночам. Слышали наверняка как это бывает. А кого винить? Виноваты мы сами, да и иудушка Горбачёв с Ельциным. «Меченый» развалил небесный СССР, а эзотерический алкаш загнал нас в стаю, где «человек человеку волк». Все побежали, и я побежал. Все воровали, и я...

«Я, бомж капитализма,
Серьезно озадачен,
В стране идиотизма.
Нигде не обозначен» (с).
___
*Для детей: «комки» — коммерческие ларьки 90-х. На фото — типичный, красный, как дедовский кумач.