На главной странице русской Вики сегодня статья «Стихотворения Иосифа Сталина». Хорошая тема, добротная, и я уже указывал на её перспективность. В принципе, из неё мой читатель не узнает ничего нового — да, молодой Сосо Джугашвили был типичным для своего времени грузинским романтическим националистом. Однако меня заинтересовали сведения об оде Сталина грузинскому поэту Рафаэлу Эристави — одному из патриархов (наряду с Чавчавадзе) раннего грузинского национализма. В частности, эти отрывки:

«..делегаты со всех концов Грузии собрались в Тифлисе в то время для празднования юбилея творческой деятельности Эристави. Социал-демократ Ираклий Церетели позже заявил: „Этот юбилей стал свидетелем национального единства грузинского народа. В самодержавных условиях только в такой форме могли быть выражены национальные чувства. Юбилей Р. Эристави превратился из чисто литературного праздника в первое национальное проявление грузинского народа“. В этой атмосфере национального праздника Джугашвили разделял энтузиазм интеллектуалов своей Родины. Стихотворение семнадцатилетнего Джугашвили восхваляет Эристави за чуткое отношение к крестьянам, его жертвенность, за его песни, посвящённые Родине, и заканчивает призывом: „пусть моя страна растит таких сыновей, как Эристави“».

«Саймон Себаг-Монтефиоре с иронией отмечал, что, если бы кто-нибудь из соратников Сталина посвятил юношеское стихотворение князю (как это сделал сам автор), оно было бы использовано против него во время массовых репрессий. Он также рассказывал о случае, когда в 1907 году Сталин собирался совершить ограбление банка, но ему нужен был „человек изнутри“ этого финансового учреждения. Таковым стал его старый школьный друг, работавший в банке бухгалтером, который заявил, что он страстный поклонник стихов Джугашвили, особенно стихотворения, посвящённого Эристави. Он согласился сообщить о доставке в банк миллиона рублей. Используя эту информацию, Сталин организовал ограбление банка в Тифлисе, в результате которого были убиты 40 человек и украдена огромная денежная сумма».

Есть своеобразный символизм в том, что Сталин преклонялся перед представителем рода, бывшего историческим врагом осетин (причем той его линии, о которой назидательно писал Сека Гадиев).