Западные медиа заговорили о невидимых комитетах, которые прямо сейчас скупают Европу. Пока рынки штормит, настоящие dealmakers тихо собирают недооцененные активы. Но культура поглощений кардинально отличается в зависимости от того, где именно вы подписываете term sheet.

На Западе покупка бизнеса — это спорт для институционалов. Бесконечный due diligence, ESG-комплаенс и армия юристов. Сделка может тянуться год. Называется это защитой интересов stakeholders. На практике — попыткой менеджмента прикрыть себя бумажками на случай провала. Зато на выходе — понятная unit-экономика.

В GCC логика совершенно иная. Здесь правит суверенный капитал и государственный vision. Если актив вписывается в стратегию развития региона, деньги найдутся стремительно. Главное слово здесь не ROI, а стратегическое партнерство с правильными людьми.

В СНГ M&A остается искусством кулуарных договоренностей. Финансовая модель часто вторична. Первично — понять, кто реальный бенефициар и нет ли у актива токсичного шлейфа. В отчетах большой четверки это элегантно называют оценкой страновых рисков. На деле — это просто умение пить кофе с нужными людьми.

Капитал везде одинаковый, но язык сделок кардинально разный. Ошибка многих C-suite руководителей при экспансии или поиске exit-стратегии — продавать западные метрики ближневосточным фондам или наоборот.

А на каком из этих трех рынков ваш текущий проект мог бы прямо сейчас получить максимальную оценку?

Источник: The Economist — Business

SHIFT Lab