Творческое возрождение приносит плоды
В переводе на язык топ-менеджмента это означает следующее: мы взвинтили цены на флагманские модели в два раза за последние несколько лет, ввели жесткие квоты на продажу в одни руки, и наши клиенты все равно выстроились в очередь.
Пока компании попроще судорожно бьются за каждый цент в unit-economics и пытаются заманить покупателей скидками, тяжелый люкс просто переписывает ценники и называет это заботой об эксклюзивности. В этом и заключается главная ирония рынка: чем сложнее отдать компании свои деньги, тем яростнее люди хотят это сделать.
Chanel давно не продает сумки или твид. Они продают социальный барьер. Вся их бизнес-модель строится на грамотно управляемом дефиците. И это работает безотказно даже сейчас, когда остальные игроки люксового сектора фиксируют спад продаж.
Истинная власть бизнеса измеряется исключительно его способностью повышать цены без потери спроса.
Это не вопрос таланта креативного директора, это вопрос позиционирования и контроля над аудиторией. Если для сохранения выручки вам приходится регулярно идти на уступки, вы не управляете рынком — рынок управляет вами.
Посмотрите на свой основной продукт. Если вы поднимете цену на 20% завтра утром — ваши клиенты останутся с вами из-за безальтернативной ценности, или молча уйдут к конкурентам?
Источник: The Economist — Business
SHIFT Lab
