распаковываю кадры из ящичка памяти,
выдвинутого настолько, сколько позволил скрип:

танец пылинок в снопе солнца у кухонного окна,
шквал тёплой пшеницы на коже, помноженный на июль,

луч нитки блестящего бисера из середины груди,
протянутый до страницы пожелтевшего тома,

налитый сиянием толстый бок рыбы в хиросимском пруду,
трёхцветной, как наша домашняя кошка,

в самом углу нашариваю, как булавку,
твоё имя, тонко колющее моё горло.

тусклый стеклянный шарик, но протри полотенцем речи —
просияют три кадра из сна:

сердце горы, вознесённое на вершину,
подарок от солнечного зайчика,
светильник, голодный до тьмы.