ДЕМОНЫ, А НЕ НАРОДЫ
 
Мы с вами уже проводили мысленные эксперименты по симуляции мнений великих мыслителей по поводу современных событий. Давайте дадим слово эзотерику.
Даниил Андреев писал «Розу Мира» десять лет во владимирской тюрьме. Человек, у которого отняли всё, меньше всего был занят поиском виноватых. Его занимало другое: почему народы, каждый из которых по-своему прекрасен, с такой регулярностью встают друг против друга.
Ответ, который он даёт, неудобен для обеих сторон любого спора.
По Андрееву, у каждого большого культурного круга - он называл их сверхнародами - есть свой высший, небесный слой, затомис. У российской метакультуры это Святая Русь, Небесная Россия. У северо-западной - Монсальват. Это не соперники. Это разные органы одного тела, и на той высоте вражды нет вовсе: просветлённые не воюют между собой.
Вражда начинается этажом ниже.
Рядом с каждым сверхнародом Андреев видит существо, которое называет уицраором -демона великодержавной государственности. У России это Жругр. В северо-западной метакультуре, замечает он, таких династий одновременно несколько: английский Устр, французский Бартрад; в XX веке к ним добавляется американский Стэбинг. Питаются они не страданием как таковым - для этого у Андреева есть отдельное слово,  а шаввой: излучением «государственного комплекса» человеческой психики. Благоговение перед собственной державой, культ вождей, жгучая ненависть к её врагам. Слово для страха и страдания – гаввах. Сегодня в Европе есть один народ, ослепленный ненавистью, который кормит гаввахом своего демона.
Заметьте: ненависть здесь не побочный эффект. Это корм.
И вот главное, ради чего стоит читать Андреева медленно.
Уицраор рождён не врагом. В его родословной - сам демиург народа, светлая сила, допустившая его как крепостную стену вокруг беззащитной культуры. Защита была настоящей. Но стена, которая научилась есть, рано или поздно начинает есть тех, кого стерегла.
Отсюда вывод, переворачивающий привычную карту. Линия фронта, по Андрееву, проходит не между Россией и Западом. Она проходит внутри каждой из сторон - между живой культурой и её собственным демоном. И ещё точнее: она проходит через каждого отдельного человека - ровно там, где ненависть к чужому начинает давать ему сладкое чувство принадлежности к своему.
Два уицраора, сцепившиеся в схватке, это не две правды и не правда против лжи. Это два голодных существа, которых с двух сторон кормят одни и те же люди, искренне уверенные, что защищают родное.
Андреев не был мечтателем. Он знал цену вопроса и писал прямо: альтернатива медленному, трудному собиранию мира - объединение его под эгидой одного из уицраоров, чья бы эгида это ни была. А об исключительности - любой - он сказал так: «Исключительность не даёт абсолютно никаких дополнительных прав: она накладывает только дополнительные обязанности».
Практический вывод из всей этой метафизики умещается в одну строку.
Любить свою культуру и кормить её демона - разные занятия. Различаются просто: первое не требует ненависти к чужому. Второе без неё не живёт.
У России нет ненависти к чужому. Есть сожаление к тем народам, кто кормит собой темный эгрегор. Но Россия умеет себя защищать. И Россия умеет спасать.