ТРИ ДВЕРИ ОДНОГО ДОМА
В 1995 году мы первый раз в составе команды КаИС (Калужский институт социологии) прилетели в Голландию проводить оргдеятельностную игру для консультантов по управлению из разных стран. Естественно, все очень быстро перезнакомились. В группе, где я был игротехником, оказалась девушка по имени Мэрион из Великобритании. Когда я назвал ее англичанкой, получил в ответ поразившую меня тогда реплику: «I’m not English. I’m a Celtic woman from Wells».
 
14 сентября в Кардиффе первые министры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии поставили подписи под меморандумом, который юридически не меняет ничего. Впервые в истории все трое выступили как сторонники выхода из Соединённого Королевства, и в документе сказано: каждая нация вправе «определять своё будущее демократическим путём». Подписывали, правда, от имени партий, а не правительств.
И всё же меморандум кое-что проясняет: как на самом деле устроены шансы. Решает не громкость, а дверь. У каждой из трёх наций она своя. Я проверяю каждую тремя вопросами: есть ли законная процедура, есть ли большинство, отдаст ли ключ тот, у кого он в кармане.
Северная Ирландия: дверь не заперта
Это единственная дверь, прописанная в законе. Акт 1998 года обязывает министра по делам Северной Ирландии назначить референдум, если ему «представляется вероятным», что большинство выберет объединённую Ирландию. А по Белфастскому соглашению для объединения нужно «да» ещё и в Республике Ирландия.
За 28 лет этой дверью не воспользовались ни разу. В майском опросе Ливерпульского университета за объединение - 35,8%, против - 49,7%, остальные не определились. А на вопрос «остаться в Соединённом Королевстве?» «да» ответили 61,4%. Доля голосов за партии объединения, пишут исследователи, так и стоит на уровне 1998 года.
Процедура есть. Большинства нет.
Шотландия: очередь у запертой двери
Здесь всё наоборот. В мае партии независимости взяли рекордные 73 места из 129, и парламент 72 голосами против 55 потребовал у Лондона права на референдум. Весной опросы давали «да» от 44 до 55% среди определившихся, чаще всего около половины. Но Верховный суд ещё в 2022 году подтвердил: без согласия Вестминстера Эдинбург референдум провести не может.
Дальше сюжет недели. 9 сентября премьер Энди Бёрнем ответил депутату-националисту: в Шотландии «ровно та же ситуация», что в Северной Ирландии, и пока нет большинства за новый референдум, его не будет. То есть он сам поставил Шотландию рядом с белфастским правилом.
Есть ли это большинство - вопрос счёта. По майскому опросу Ipsos, референдум в ближайшие пять лет нужен 48% опрошенных, позже - ещё 19%, никогда - 22%.
Джон Суинни в тот же день написал премьеру письмо: раз принцип признан, закрепим его законом, как в Северной Ирландии. Даунинг-стрит тем временем уточнила: позиция не изменилась, референдум «не обсуждается». Письменный ответ Бёрнема: у двух наций «разный исторический опыт», а значит, и разное устройство.
Большинство почти есть. Процедуры нет. Ключ не отдают.
Уэльс: в эту дверь не стучат
Самая громкая перемена года - здесь. Лейбористы впервые с начала автономии не первые: у Плайд Камри 43 места из 96, у Reform UK 34, у лейбористов 9. Но за независимость около трети определившихся. А новый первый министр Рун ап Иорверт обещает в первый срок референдума не проводить.
Юридически дверь та же, что у Шотландии, и так же заперта: вопросы Союза закреплены за Вестминстером. Только сюда даже не стучат.
Ни процедуры, ни большинства, ни спешки.
Что в сумме
Где дверь не заперта, нет большинства за выход. Где большинство почти есть, заперто. Где нет ни того ни другого, не стучат. Кардифф - не ключ, а заявка: пусть у каждой двери будут правила, а не только хозяин с ключом в кармане.
И вот что мне кажется самым любопытным. В 2014-м Лондон один раз открыл шотландскую дверь… и 55% остались дома (в большом великобританском доме). В Северной Ирландии дверь не заперта десятилетиями, но из нее не выходят.