Вторая: раз понимание не сводится к вычислению, значит оно вообще не про материю, оно чудо, дух, искра. Это идеализм, и тоже старый.
Ленинский приём снимает обе разом. Меняется картина мышления, а не мышление.
Основной вопрос
Как же теперь звучит основной вопрос философии?
Энгельс сформулировал его так: «Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию». У вопроса две стороны: что первично и познаваем ли мир.
Обе стороны на месте. У обеих сменился адрес.
Первая сторона проходила между мышлением и бытием. Теперь она проходит внутри мышления: между мышлением, у которого есть субъект, и мышлением, у которого есть одна лишь форма. Вопрос звучит так: что делает мысль мыслью - её форма или её авторство?
Вторая сторона спрашивала, познаваем ли мир. Теперь она спрашивает злее: считается ли знанием правильный ответ, полученный без понимания?
И вот здесь материалистический ответ, по-моему, единственный работающий. Отличить мысль от её формы изнутри текста нельзя - ни человеку, ни детектору, ни другой машине. Отличить можно только снаружи: проверкой, воспроизведением, ответственностью. Практикой.
Критерий не изменился за сто с лишним лет. Изменилось то, насколько отчаянно он нам нужен.
Что предлагать
Кризис реален и стоит денег. В 2023 году отозвали более десяти тысяч статей. Это рекорд за всю историю наблюдений. А в 2024-м в Nature вышла работа, сформулировавшая риск точнее всех: наука рискует войти в фазу, где мы производим больше, а понимаем меньше.
При этом ИИ в науке - не бедствие. Нобелевская премия по химии 2024 года присуждена в том числе за предсказание структуры белков нейросетью. Инструмент великолепен. Вопрос не к нему, а к нам: под какую парадигму мы его ставим.
Четыре предложения. Все операционные, не лозунги.
Первое. Развести результат и понимание как два разных научных продукта. Статья, дающая верный ответ, и статья, дающая понимание, — разные жанры с разными критериями оценки. Раздел «что мы поняли» должен быть отдельным и не сводиться к разделу «что мы получили». Это мы с Владимиром Лепехиным уже описали в статье «Философия солидарного Ладомирия».
Второе. Автор - тот, кто отвечает, а не тот, кто произвёл. Раскрытие ИИ в виде галочки бессмысленно. Осмысленна одна строка: кто отвечает, если это окажется ложью. Операцию можно передать машине, ответственность - нет.
Третье. Единицей научной ценности сделать подтверждённое, а не опубликованное. Когда текст создается за пятьдесят четыре секунды, публикация перестаёт быть дефицитом и перестаёт работать как мера. Дефицитом становится подтверждение. Значит, воспроизведение чужого результата должно финансироваться и засчитываться наравне с первым открытием.
Четвёртое. Размыкать контур. Утверждение, проверяемое только той системой, которая его произвела, это ещё не научное утверждение. Правило одинаково работает и для машины, рецензирующей машину, и для научной школы, рецензирующей саму себя.
Напоследок
Сто восемнадцать лет назад испуганные люди решили, что потеряли материю. Они потеряли картинку.
Сейчас мы, кажется, решили, что теряем мышление. Мы теряем картинку - ту, где мыслящего опознавали по гладкости фразы.
Это неуютно. Но это не утрата. Это ровно то, что в прошлый раз называлось «наше знание идёт глубже».
И остаётся один вопрос - к каждому, кто пишет, читает и проверяет. Когда предел отодвинется ещё раз, вы узнаете себя в том, что останется?