«…а ты прекрасна без извилин»

Нередко понимают всё-таки превратно строчку «…а ты прекрасна без извилин» из известного стихотворения Бориса Пастернака, словно он хотел сказать о том, что прекрасной женщине вообще не нужен ум. Хотя далее следует совершенно проникновенное продолжение данной строфы: «и прелести твоей секрет разгадке жизни равносилен». Да и выражение «без извилин» в поэтике Пастернака означает на самом-то деле, что он поистине восхищается удивительными представительницами женского пола, которые могут показаться простыми и даже простодушными. Но они таят в своей «простой душе» (если воспользоваться названием повести Гюстава Флобера, настолько поразившей молодого Алексея Пешкова, что он стал разглядывать страницы книги на свет, желая постичь суть её очарования) неисчерпаемую глубину человеческой натуры. А ещё вспоминается такое произведение Фёдора Достоевского, как «Кроткая», удачно экранизированное французом Робером Брессоном, которому было ведомо умение раскрывать в робких, незащищённых, вроде бы слабых и безропотных юных существах немалую силу воли.
Подобные ассоциации возникают при попытке объяснить это для себя - ещё 21-летнего при первом знакомстве с фильмом «Кружевница» по одноимённому роману 34-летнего писателя Паскаля Лене, который сразу же получил престижную Гонкуровскую премию, и практически полвека спустя, когда пересматриваешь картину в поисках неуловимой тайны её душевного и как бы личного воздействия. Летом 1977 года во время Московского международного кинофестиваля лента швейцарца Клода Горетта покорила, прежде всего, интимностью и доверительностью интонации в рассказе об обычной девушке с ласковым прозвищем Помм (то есть «Яблоко» - и она действительно любит есть яблоки). Её с нежностью и трогательностью воплотила на экране тогда 23-летняя Изабель Юппер, которая стала ярким открытием для многих, превратившись по ходу повествования из скромной и застенчивой девушки, помощницы в парикмахерской, однажды влюбившейся в студента-филолога на нормандском курорте Каборе, уже в невероятную личность с трагическим надломом. Намеренно продлён финальный кадр со смотрящей прямо на нас героиней, которая потерпела крах в своей частной жизни, но вынесла из этого балансирования на краю бездны (как на отвесном утёсе у моря, куда её привёл парижский интеллектуал) всю горечь и скорбь постижения неизбежной диалектики человеческого бытия.
Как раз после глубокомысленных социально-философских разговоров Франсуа и его друзей по университету интересуется Беатрис (таково её подлинное имя) насчёт смысла слова «диалектика». Ещё раньше новый возлюбленный этой «простушки», вроде бы смущаясь по поводу подобного выбора, объясняет приятелям, что «она остро чувствует… говорит мало, но у неё своеобразный ум». Однако чем дальше, тем очевиднее расстраивается, что наивная девчушка Помм не развивается культурно, вряд ли готова сопоставить имена Беатрис и Беатриче, а увидеть в Франсуа, например, Франческо Петрарку, обожествлявшего другую женщину - Лауру. Можно счесть довольно забавным, что одна из фраз, относящихся к теории лингвистики, повторяется по просьбе главного героя, даже дважды: «Вот почему фонема совпадает не с конкретным звуковым образом, а с фонологическими особенностями подобных образов».