Инициатива объявления о банкротстве принадлежит Сергею Кузнецову, и он вышел с ней на СД 6 апреля 2026 года, после того как осознал, что не может найти деньги на покрытие кассового разрыва (одноразово выпало около 300 000 EUR). Совет директоров тут же рекомендовал не принимать оплаты от родителей по будущим периодам.

Всех потрясло известие о том, что школа не смогла выполнить свои обязательства перед учителями и родителями детей, заплативших за обучение в школе в следующем году. Для меня это тоже является огромной болью, и я сочувствую всем пострадавшим. Так не должно было случиться, это крайне несправедливо. Но у компании кончились деньги и возможности привлекать новое финансирование. Нужны какие-то альтернативные решения.

В задачи СД не входило искать финансирование. Однако я постоянно задаю себе вопрос, можно ли было что-то сделать?! Практического ответа лично для себя я не нахожу. Постоянно читаю про «ну продайте замок». Насколько я могу предположить, это сделать невозможно. В ходе борьбы за финансовое существование Сергей привлекал кредиты не только на компанию, но и на себя лично, и это имело последствия. Кроме того, замок во Франции это не только актив, но еще и пассив – сам себя он не прокормит, это огромная статья расходов. Вы удивитесь, но стоит он меньше, чем обычная хорошая квартира в центре Тель-Авива. «Пусть заберет деньги из других бизнесов» - ну так он, по сути, так и делал, накопив долга школы перед ними в сумме около 500 тыс евро. Кто готов пожертвовать столько же? Собственно, для того и придуманы компании с ограниченной ответственностью, чтобы основатели бизнеса не рисковали всем своим имуществом. Возможно, что именно с этим изобретением человечества связан тот глобальный экономический рост, который идет по миру на протяжении последних столетий.

Нужно ли было банкротить школу раньше?! Когда в 2023 году Сергей Кузнецов и Екатерина Кадиева обратились к нашей семье с тем, чтобы поучаствовать в инвестраунде, я поделился их заявкой со многими своими друзьями и коллегами – финансистами. Отклика я не нашел – уже тогда было понятно, что риски у проекта большие. Шансы вырасти в прибыльный проект – невелики. Типичный стартап. Я для себя принял этот риск – захотелось быть причастным к большому культурно-образовательному проекту, объединявшему русскоязычную диаспору зарубежом. Школа прожила еще почти три года, в которые и дети и родители и учителя в массе своей были счастливы.

Александр Гаврилов, которого я сменил в Совете Директоров, написал очень колючий пост. Он считает, что банкротить компанию надо было в начале учебного года (в октябре), так как она не сможет исполнить обязательства и выучить детей. Однако менеджмент нашел деньги, и школьники смогли отучиться большую часть учебного года и получить аттестаты за этот учебный год. Я считаю, что оно того стоило.

* Все выводы основаны на информации, доступной мне на момент написания, и не претендуют на полноту или окончательную юридическую оценку.