О БАНКРОТСТВЕ International Le Sallay Studies Corp

Я пишу этот пост уже в личном качестве, так как перестал быть членом Совета Директоров компании в связи с подачей ей документов на банкротство по статье 7 закона штата Delaware, USA. Я стал директором 25 февраля 2026 года, чтобы представлять интересы инвесторов (одним из которых я являюсь), после настоятельных просьб основателя и генерального директора Сергея Кузнецова и неудачи в поиске желающих занять эту позицию, которая стала вакантной после ухода с нее Александра Гаврилова в октябре 2025 года. Банкротство происходит открыто и публично, финансовые документы выложены на сайте суда, из них можно узнать, что я являюсь инвестором компании, долг компании передо мной составляет около 190 000 долларов в виде Convertible Notes, первую из которых я приобрел 15 августа 2023 года (на 120 000 EUR). Согласно соглашению с компанией (Service Agreement), моя директорская зарплата была ноль евро. Компания бралась компенсировать плату за проезд, если бы он случился, для очного заседания, но до этого не дошло.

Из GLOBAL NOTES REGARDING THE DEBTOR’S SCHEDULES OF ASSETS AND LIABILITIES AND STATEMENT OF FINANCIAL AFFAIRS так же можно узнать, что активы компании составляют около 1.5 млн долларов, а пассивы – 2.2 млн долларов. При этом cash position 1220 USD. Крупнейшим кредитором является SOCIETE D'EXPLOITATION DU CHATEAU LE SAL и этот долг - fees for services of organizing onsite sessions - provision of hotel and management services (370 000 USD). По всей видимости это компания, которая управляет замком и которая долгое время не получала оплату за свои услуги. Долг перед связанными сторонами этим не исчерпывается, и суммарно компании основателей-акционеров являются главным кредитором школы. Таким образом согласно документам, именно Сергей Кузнецов является главным финансовым пострадавшим от банкротства. Насколько мне известно, на балансе этого юридического лица нет материальных активов, единственный актив – это интеллектуальная собственность в виде curriculum, не подготовленный к продаже. У меня нет данных, сколько связанным компаниям удалось заработать на услугах в прошлые годы. Трасти назначит аудит в случае, если у него будут сомнения.

Я решился на то, чтобы предоставить личное финансирование школе, так как мне, как и многим другим, нравилось то, что делали Сергей и Катя. Двое из наших детей регулярно ездили в лагерь Марабу, и это необыкновенный опыт, мы остались им очень довольны. В школе они не учились, но мы серьезно рассматривали эту возможность. Проект – уникальный не только в русскоязычном пространстве, а именно как инновационный международный образовательный проект. В стратегии был заложен рост через выход на другие рынки в качестве провайдера образовательных программ. То, что школа смогла стать убежищем для большого количества украинских детей, бежавших от войны, согревало особенно. В том, что дети смогли учиться в школе все эти годы, огромная заслуга доноров, спонсировавших обучение, прекрасного педагогического коллектива, но без основателей проекта ничего бы не могло случиться. Им долгие годы удавалась немыслимое – находить ресурсы для того, чтобы школа жила.

Смешивать филантропию и бизнес опасно, и я с самого начала отдавал себе отчет в том, что есть значимый риск, что мое долговое финансирование может в какой-то момент превратиться в donation. Для этого нужно было всего то ничего – чтобы ключевые доноры не смогли далее оказывать поддержку. Это по всей видимости, стало ключевым фактором того, что закончились деньги на счету.

СД не участвовал в операционном управлении компанией. Насколько я успел убедиться за одно регулярное заседание и два экстраординарных, Советы проводились профессионально. У меня нет информации, позволяющей сделать вывод о недобросовестности менеджмента. На СД 25 февраля ничто не предвещало краха. По одной из школ группы (а их было две) баланс доходов и расходов за учебный год сошелся в ноль, по другой - в лёгкий минус. Планировался прием и выполнение плановых показателей на следующий год.