Анна Виленская никого не убивала

Называлось бы мое хитовое видеоэссе на самую горячую музыковедческую тему года, если бы я умел снимать, монтировать, имел бы микрофон, видеокарту и свободное время. Вместо всего этого у меня есть только текст на сайте «Сноб», который вы можете прочитать перейдя по ссылке.

Ссылка!!!

Как всегда, ключевым тейком сделал то, что, фактически, все уже почти совсем сказали вслух – но все-таки никто не договорил до конца (как, помните, были слова в «Поле чудес», которые так и застывали до конца раунда с одной неоткрытой буквой – сто…, …ашня). Я договорю, мне не лень!

Виленская владеет инструментами музыкальной критики, но создает ими не музыковедческие тексты, а художественные. Не разборы музыки, а моноспектакли. Она ничего не может сказать вам об артисте, о котором говорит, зато может заставить испытать чувства в качестве артиста. Виленская не Коля Редькин в красивом свитере, а Евгений Гришковец и Андрей Айрапетов от музыкальной критики.

Любые претензии к ней по фактической части в конечном итоге бесполезны не потому, что она что-то там не хочет исправлять, а потому что факты у нее в выступлениях только случайный материал для эмоциональных манипуляций аудиторией (в хорошем смысле; искусство – это и есть манипуляция). Предлагая Виленской исправить фактические ошибки, ну, вы предлагаете комику переписать шутку, чтобы та вернее отражала реальность, а актеру поменять отыгрыш, потому что тот не похож на ваши ожидания.

Олег Соболев, Никита Лаврецкий и лучшие из нас и так это все знали, но я вот удосужился толком разобраться в наследии Виленской только сейчас, возможно, таким образом окажусь полезен вот конкретно вам.

По отдельности, если пересмотреть пропорцию с артистически-субъективной на более, м-м, отстраненную, приемы Виленской, мне кажется, стоит изучить любому, кто хотел бы рассказывать об искусстве (тем более, что это не ее приемы, а общечеловеческие).

Виленская описывает музыку так, как если бы литературовед описывал тексты Майота и Бульвара Депо поэтическими размерами и ссылками на примеры из поэзии 19-го века. «Некрасовский дактиль Майота указывает на обуревающие его чувства гражданской скорби», «трехстопный анапест до Бульвара Дэпо был любимым размером Языкова времен поэмы Пловец — как и Языков, Дэпо очарован гибельностью стихий» и тд. В ее исполнении, с безбожным перебором, получается, конечно, бред сумасшедшего и слоп для миллениалов комплексующих из-за своей необразованности, но по чуть-чуть, точечно, это забавно и иногда даже полезно.

Так же забавны и полезны в критике описания чувств – просто интересно знать, что чувствуют другие люди от тех же раздражителей, что и ты; это какое-то удовольствие сличения эмпатии. Виленская просто слишком юной стала знаменитой и не успела сложить два и два: артист своим рассказом о чувствах заставляет их испытать зрителя/читателя/слушателя; критик своим рассказом пытается угадать и систематизировать чувства, которые вызвал артист. Критики, которые слишком долго говорят о своих чувствах вызывают сильнейшее раздражение. «Чувак, мы здесь не ради тебя собрались».

Собственно, это и есть реальное содержание претензий к Виленской. «Так ты про себя рассказывала, а не про Баха?!». И, наоборот, ее защитники стоят на такой же простой позиции: «Чувства Виленской стоят больше любого Баха!» – что, разумеется, абсолютная правда, ведь она такой же артист, как Бах, или Виктор Цой, или Шаман, и для какого-то зрителя она их всех в сто раз лучше.

Но именно потому, что Виленская сама артист, лично я ее полностью не одобряю и осуждаю. Артист знает как тяжело сделать хоть что-то, что публике будет интересно. Мой собственный небольшой артистический опыт (я автор трех никем не читанных романов) заставил меня уважать вообще любое удачное произведение искусства и восхищаться всеми, кто смог сделать что-то целиком потрясное. Цой мне интереснее меня. А Виленской – нет. Ей даже и не интересно, так а как конкретно Том Йорк заставляет плакать не только ее, а еще миллионы человек? Это неуважаемо!