Леонид Юзефович - Поход на Бар-Хото

русский офицер-инструктор идет с монгольской армией отбивать у китайцев ерундовую крепость где-то чуть не в пустыне. артиллерии забыли взять снаряды, командиры готовят на обратной дороге переворот, а сам офицер думает больше о жене консула, оставшейся в столице.

небольшой удивительно неинтересный аллегорический роман современного российского классика.

собственно, статус классика в юзефовиче даже удивительнее того, как он умудрился в 2024-м на материале вполне «кровавого меридиана» (лысый шаман совершающий человеческие жертвоприношения, разброд полубандитских частей, экстремальная природа), ну и уж всяко «героя нашего времени», написать «городскую интеллигентская прозу» года так 1976-го.

«поход» контрупродуктивно устроен: это маккарти просто рассказывает от третьего лица, а лермонтов – от первого; юзефович использует небывалую форму записок от первого лица, в которых при этом легко половину текста составляет повествование об обстоятельствах написания текста, а не о событиях записок. офицер в 1930-каком-то году в ссылке пишет о походе 1913-го и о своей жизни в 1930-каком-то. таких записок никто никогда не писал, это раз; всякое напряжение истории что из настоящего (впрочем, и ерундовое – прежде не читал таких скучных текстов о жизни в ссылке), что из прошлого теряется от бесконечных болтаний во времени туда-сюда, это два. у главного героя нет мотивации ни в пласте из прошлого, ни в пласте из настоящего; все у кого мотивация есть – являются эпизодическими героями. это три.

плюс «поход» даже не пытается быть стилизацией под текст о 1913-м. люди изъясняются позднесоветским канцеляритом; говорят на темы, на которые говорить не могли (русские офицеры докладываются кому и по каким причинам не дает жена и кто как писает); и даже элементарные обращения персонажей друг к другу сомнительны – такого тыкания, какое юзефович приписывает дореволюционным офицерам, я и сейчас от полузнакомых взрослых не часто встречаю. если специально неинтересная структура имеет объяснения (не в моих глазах, а хотя бы с позиции юзефовича), то стиль юзефовича – такая же непритязательная среднетемпературная бурда, что и проза его ровесников-эротоманов (серьезно, я столько немотивированного секса, как у советских семидесятников, ни у одного француза не встречал) буйды и драгунского. проза калибра «лучше прилепина».

по структуре. в «походе» есть многозначительный пассаж:

«– Чушь, не слушайте вы его! – шепнул Гиршович. – Гляньте лучше, что мне подсунули китайцы на базаре.
Из портфеля, стоявшего у него под стулом, он вытащил жареную курицу с выломанным бедром. На отломе видно было, что она в полном соответствии с куриной анатомией собрана из обмазанных глиной, скрепленных проволочками и обтянутых промасленной бумагой обглоданных костей. Усилия, вложенные в этот муляж, никак не могли окупиться той суммой, которую заплатил за него Гиршович. Видно было, что безымянный китайский мастер трудился не за деньги, а из любви к искусству».

такой же глиняной курицей «приключенческого романа» является и «поход». реально он весь написан для того, чтобы монгольский шаман в поход выступил с красным знаменем со свастикой, потом зверски убил пленного китайца и заживо сжег людей в сарае. да, вы все поняли правильно, юзефович написал еще один очень важный текст о банальности зла (герои до описанных зверств все что-то благородное думают и политическое выгадывают, не замечая, что идут под фашистскими штандартами) и холокосте (есть буквально размышления, что независимость монголии – что-то типа независимости израиля). я, как и все, осуждаю холокост, но, ей богу, есть на свете темы к которым он ну никак не пристегивается. в «кровавом меридиане» не просто так нет ничего про холокост – ну никак он в эту историю не становится.

несколько приличных сцен есть – китайцы строят самодельную пушку и пару страниц гадаешь, не перевернет ли это ход боя – но, опять же, они юзефовичу только мешают в его специально взятом усыпляющем, анти-интересном тоне. удивительный тип, удивительный текст.