Дарья Бобылева - Наш двор

позднесоветский философ взял к себе в московскую трешку домработницу из села, а та его закормила до смерти и пустила на пироги. пионер потрогал в подвале гигантского слизня и сам стал таким. у пионерки мама с папой развелись, а друг по переписке оказался дореволюционным абьюзером. перестроечный директор интерната для отсталых детей развивал интеллект подопытных в корыстных целях. ельцинских времен банкир снес интернат и на его месте построил свой банк, чем разгневал семью гадалок-ведьм. и все это в одном московском дворе!

цикл страшных рассказов современной писательницы. «наш двор» является продолжением концепции «вьюрков» – там было все страшное про дачу, тут про московский двор – и на уровне общей композиции, продолжением более удачным. «двор» не притворяется романом, не впихивает во вторую половину одну главную сюжетную линию, а просто парой патетичных абзацев последнего рассказа закругляется, когда совсем исчерпывается фактура. финал «вьюрков» прямо тяжело читать, финал «нашего двора» – нормальный, финал как финал.

бобылева гладко и забавно пишет, читатели справедливо находят ее книги уютными и успокаивающими. по факту она продолжает не какую-то хоррор-традицию, а старые добрые «ироничные детективы» донцовой: приблизительно воспроизводит жанровую форму только как повод лишний раз повздыхать и потрещать с подружками, укутавшись стародевичьей шалью.

все рассказы что-то да значат. есть и прямо интеллектуальные: тот, где съели философа – это метафора позднесоветских дискуссий про конфликт «городской прозы» и «деревенщиков». в рассказе про интернат сопоставляется религиозность православных монахов, живших в монастыре прежде, и верующих в светлое будущее советских интеллигентов.

при этом бобылева описывает поздний ссср с таким уровнем детализации, как если бы родилась не в 1982-м, а ну легко в 2002-м, и сюжеты черпает просто из текущих американских фильмов и сериалов. интернат детей с телекинезом приехал из «очень странных дел», страшный друг по переписке как метафора развода родителей – пересказ своими словами фильма «бабадук». из американской массовой культуры взяты все якобы позднесоветские пугалки: слизь на полу, инопланетяне, телекинез. задание для учащихся литературных курсов: выпишите в столбик «страшное» из «нашего двора», потом из книжки успенского «красная рука, чёрная простыня, зелёные пальцы», собравшей реальные детские страшилки той эпохи, потом сравните. результаты можете слать мне.

увы, от американских сериалов бобылева не взяла искусство повествования. истории в ее рассказах безобразно скомпонованы: их завязка не соотносится с финалом, герои не действуют и не совершают выборы, последствиях их поступков не вытекают из предпосылок этих поступков, детали не имеют смысла (почему злой дух переписки именно дореволюционный?!). даже сам фокус повествования из-за бесконечных ироничных отступлений все время плывет, часто непонятно кто протагонист и что, собственно, мы должны чувствовать на его счет. «наш двор» это нестрогое изложение первого сезона «очень странных дел» (как ни крути, шедевра поп-сторителинга) в исполнении вашей тетки из саратова или самары.

сочетание умозрительности и приблизительности с совершенной повествовательной неискушенностью создают специфическое межжанровое текстовое марево, этакий словесный шугейз, на который, наверное найдутся охотники, но я не могу себя переубедить и хоть убей вижу тут не прием, а просто неумелость.

чтобы написать, что понравилось, выделю рассказ «ряженый» – бобылевскую «обсессию», где страдающая разведенка призывает гаданием, соответственно, суженого-ряженого, а тот оказывается монстром, утягивающим людей в зазеркалье. в этом рассказе 1) героиня чего-то хочет 2) делает действия для осуществления желания 3) раскаивается в последствиях 4) жертвует собой, чтобы их исправить. не шедевр, но и не словесный шугейз.

а так книга, ну, на 5 из 10, но, на минуточку, это уже третья вещь бобылевой, какую я прочитал, и легко представляю, что прочту четвертую.