В издательстве «Ruinaissance» вышло первое в истории издание «Записок» Бориса Садовского отдельной книжкой. «Записки» публиковали в начале 90-х в журнале, но кто тот журнал сейчас купит. Я написал к изданию вступительную статью, прикрепляю ее к посту.

Сказать, что «Записки» моя любимая книга – ничего не сказать.

«Записки», во-первых, идеально соответствуют моим представлениям о том как надо писать. Это короткая (300 тысяч знаков на все про все), адски плотная, сверхинтенсивная проза. Я считаю каждую лишнюю тысячу знаков чужого текста тратой моего времени, а любого рода «филлерные главы» – личным оскорблением. Садовской умещает жизни людей в абзац-два. «Записки» созданы для перечитывания и смакования, я обожаю такое чтение.

Во-вторых, Садовской – редкий старый русский автор полностью мне понятный социально. Это популярный журналист, сделавший себе имя работая в самой хайповой редакции поколения. Он знал всех селебрити эпохи, все знали его. Он журналист именно такого толка, какой мне больше всего нравится: мастер коротких радикальных тейков. Если бы Олег Соболев и Николай Редькин были одним человеком и могли составить суммарные воспоминания о переходе от эпохи «Афиши» к эпохе «Вписки» – получилось бы что-то вроде «Записок».

В-третьих, Садовской обожал русскую литературу и книжкой доставил кирпичик в ее здании туда, где его не хватало. Он увидел, что нет текста связывающего стержневую, ключевую традицию русской прозы – традицию размеренного честного аристократического мемуара – с новой, бойкой и стремительной прозой поколения Булгакова. И написал свои мемуары, как среднее между этими традициями. Мне доставляет удовольствие даже просто отслеживать приемы, которыми Садовской соединял мир Вяземского, Свербеева и Фета со вселенной Тэффи, раннего кино и сатирических журналов с ранними комиксами. Для меня «Записки» – мета-шедевр наравне с «Даром» («что будет, если «Евгения Онегина» записать прозой и сделать его героем тбилисского релоканта?»). Почему я в полном одиночестве в таком мнении? Без понятия. Возможно, у меня делюзия. А может вы все неправы!

В-четвертых, Садовской в первую же секунду, когда я наткнулся даже не на его текст, а только на его упоминание в «Петербургских зимах» моментально попал в мой персональный кинк на крутых чуваков. Садовской – клевый. Я без прикола вижу «Записки» в одном ряду с поп-культурными артефактами идеальной отстраненной крутости, что стиль Годара (фильмы Годара, честно говоря, я смотреть не могу, но стиль даже за случайные пять секунд всегда пьянит), или первый альбом The Strokes, или любая сценка в жизни, когда кто-то молодой опершись о стену курит и чуть щурится (сам я не курю). Ричард Линклейтер снял бы о Садовском такой же фильм, какой он снял о съемках «На последнем дыхании», если бы постсоветские филологи меньше рекламировали Соснору и Кибирова, и потратили те же ресурсы на рекламу Садовского. То, что на месте музея ОБЭРИУ должен быть «Музей крутизны Бориса Садовского» – для меня факт.

Повторюсь, возможно все это делюзия. Заклинаю прочитать наконец «Записки» и проверить!