Конечно же, отвести её на заброшку.
В Талмуде (Бава Батра 146б) есть история про человека, которому сказали, что его невеста — татранит (תתרנית), то есть не чувствует запахов.
Он решил это проверить. Они заходят в полуразрушенный дом, и он говорит ей, что, мол, чувствует запах редьки.
Смысл проверки простой: если она действительно татранит, то не отреагирует на тему запаха. Если нет, то ответит естественно, связав запах с едой.
А она отвечает по-арамейски:
לֵיהּ מַן יְהִיב לַן מִכּוֹתָבוֹת דִּירִיחוֹ וְאָכְלָנָא בֵיהּ
Леh ман йеhив лан ми-котавот д-ирихо ве-ахлана беh
То есть:
«Вот бы нам фиников из Иерихона — поели бы их с редькой».
Комментаторы поясняют, что острый вкус редьки часто уравновешивали сладкими финиками, так что её ответ звучит вполне естественно.
Но здесь замешана ещё игра слов.
Форма д-ирихо в этой фразе буквально значит «из Иерихона», однако на слух она сближается с еврейским корнем ריח — «запах», и потому реплика начинает звучать двусмысленно. С одной стороны, это просто ответ про еду. С другой — намёк, что она всё-таки не татранит и запахи чувствует.
Впрочем, Талмуд интересует не лингвистическая шутка, а юридический вопрос: будет ли жених наследовать её имущество, если она внезапно погибнет на заброшке?
Потому что дальше именно это и происходит — стена заброшенного дома падает, и девушка умирает!
Ответ Талмуда: жених не будет ничего наследовать. Он уединился с ней не для конфирмации брака, а для проверки, правда ли она не чувствует запахов. Значит, брак не был окончательно подтверждён, и наследовать он не мог, даже если она его обманывала о своих чувствах.