Мне кажется, когда режиссер снимал эту ленту, он разбирал вопрос, насколько сейчас люди сходят с ума. Это не комиксовый Джокер, к которому все привыкли. Он его из этого комикса вывел. Ему неинтересна вся эта вселенная DC. Он рассматривает трикстера, но он уже… посерьезнее, чем просто трикстер. Лишний, потерянный, и при этом Артур не обыватель, его не интересует «простое счастье». Он пытался выкарабкаться, жил на антидепрессантах-транквилизаторах, пытался завести девушку, и у него были какие-то большие планы. Он живет в предельном ощущении, если говорить христианскими терминами, скверны: она везде, куда ни пойдешь. Вроде Артур пытается сохранить в себе комочек живой души, но в итоге очень легко от него отказывается. Почему?

«Я страдаю, но в этом есть смысл», — так он живет. Он находится в состоянии этого страдания. Но страдание не в том плане, что ноет, а в том плане, что в нем происходит постоянная и практически безнадежная борьба за то, чтобы сохранить свое человеческое вопреки миру, который его постоянно тюкает. Это непрерывное огромное напряжение, и герой все пытается найти смысл. Зачем он все это терпит, зачем страдает, для чего? Он не может жить, как его напарник-клоун — этот бугай… Он не может быть умильно хорошим по определению. Таких людей, как он, воспринимают как крыс или как мусор. И он внутренне ищет смысл длить жизнь, но есть огромное «но».

Во-первых, он сильно травмирован. Он жил в иллюзии, что мама его любит и он любит маму, при этом она абсолютно холодная и сумасшедшая. Артур не получал любви, у него одновременно есть страшная травма и неразвитость многих сфер личности, он поэтому не может никак обрести внутреннюю цельность, и от этого сходит с ума. Он находится в непрерывном внутреннем раздробленном состоянии…

Некоторые режиссеры интересуются тем, как растет зло внутри человека. Если сравнить с «Догменом» Люка Бессона, то герой тоже был очень травмирован этим миром. Но в какой-то момент он принимает внутреннее решение: я не хочу длить это зло — у меня был сумасшедший отец, который меня засадил в клетку к собакам — я не могу, не хочу быть таким же, как он. Я не хочу быть таким же, как мой брат. Оставьте мне моих собак, которых я просто люблю. Он говорит: вот можно, пожалуйста, я сохраню эту любовь к собакам, и мне больше ничего не надо. И он как бы отстраняется от мира и пытается сделать свой сад, эту любовь сохранять. А у Джокера нет любви. Может, он как-то думает, что любит маму, но там явно большие проблемы. Когда он доходит до точки, знаете, вот у Достоевского есть фраза: «до последней стены дошел» — он как бы… принимает внутреннее решение делать зло.

Он принимает это решение — соединиться со злом. У него есть, конечно, подавляемая агрессия, но все это выходит за пределы психоаналитики, существует на духовном уровне. И когда звучит музыка в туалете, меня внутреннее чутье отсылает к «Доктору Фаустусу» Томаса Манна. Когда ты соединяешься со злом, причем по-настоящему, ты начинаешь слышать странную музыку. Есть божественная музыка, когда ты соединяешься с Богом, и есть другая. И тут она есть. Он ощущает вдруг свободу, у него расправляются плечи, он начинает двигаться. Но это музыка хаоса. Он подключается — это все равно, что вставить вилку в розетку. Я включаю штекер вот сюда — там божественная музыка, а включаю сюда — хаос. И он ощущает вот эту свободу и силу. Он был раздробленным, немощным, слабым всю жизнь. Его постоянно угнетали. И вот он наконец-то подключился к этой темной вещи. И ощущает свободу, и дышит. Это его решение было переломным.

👉Читать статью целиком в 672 номере газеты «Суть времени» Сергея Кургиняна
#газета_Кургиняна
🔴Телеграм-канал «Кургинян говорит»
🟢Канал в МАХ