Сергей Башкирцев | ФАНТАСТ SEGODETC

Где-то на фоне играет звук из Uncharted, когда Нейт находит сокровище:)

Вы можете подумать, что я предлагаю продвигать картонных персонажей, но процесс внутри достаточно сложный. Я встречаю время от времени этих новых людей, которыми не владеет фетишизм, они не рабы своих страстей, но как Рахметовы, Рудины, Базаровы, рожденные нашей литературой, как Артур Бертон из романа Войнич, содержат в себе более сложные противоречия. Они все время борются с собой: с одной стороны желание жить по- другому проясняет что-то в их голове, но они не могут быть счастливы, ибо вынуждены жить в другом обществе других людей.

Если серьёзно, в мире нависло много проблем, которые писателями так и не осмыслены. Все исторические и политические факты превратились в ходячие готовые рекламки, шутки и мемы. А ведь просится и масштабная литературная дисскусия о переменах в нашей стране (с 1990 начиная). Чтобы вместо абстрактных городов, людей и проблем брались насущные проблемы нашего времени, и с ними бы соприкасались герои, чувствовали их (не все, а-ля новые люди), думали бы о них, отстаивали свои точки зрения, а читатели сравнивали бы себя с ними. Продолжаю точку зрения Белинского: всеми жанрами и видами искусства охватывать жизнь во всех ее проявлениях.
Но мало об этом писать, важно, чтобы люди это читали и чтобы это их привлекало эстетически. Я в читателях не сомневаюсь, но работы на современном литературном поприще - непаханое поле.

Можно подумать, что эти "утилитаристы" попытались загнать литературу в рамки жанра очерка, и чтобы только про крестьян писали! Но не тут то было. Белинский в письме Самарину перечисляет и молодого Герцена с его «Кто виноват?», и Тургенева, и Гончарова, но они не писали физиологий, и не все произведения посвящены вопросам крестьянства. Белинский отстаивал позицию, что натуральная школа не есть пленение жанра и тематики, напротив - охват значительных литературных явлений.
‎
‎Вскрывалась картина неравенства, когда бедные слои и за людей не считаются.

‎К сожалению, мне кажется, да и вы это замечаете, слово неравенство приобрело маркер демагогии, эстетически никак не трогающий. Это пугает, особенно если перестать воспринимать слова «потоком» и вдуматься в смысл таких слов.

Мне кажется, нам не хватает современного литературного течения а-ля натуральная школа (конечно же, оплеваная всякими рафинированными эстетами).

Нашему обществу навязан культ успеха, а в воздухе густеет потребность возвращать эстетическую категорию неудачи. Ведь успех тиктока или всяких запрещенных нельзяграмов - навязанная, квазирелигиозная мысль, дух бездушных порядков, опиум народа. Опиум успешный, ибо многим сегодня покажется странной идея изображать разные слои населения России с другой стороны - с какой показывала бы натуральная школа в 19 веке.

В Литинституте б сказали:

«Неравенство, бесправие - это всё понятно. Об этом много написано, но это в прошлом. Искусство не обязано об этом писать. Сегодня нужно показывать свою индивидуальность, писать про свои травмы» и пр. и пр.

А мне кажется, индивидуальность можно раскрыть, даже если писать не только о себе.
‎
‎Натуральная школа изобразила удивительную диалектику искусства: рассматривать текущее общество, как общество классовое, многослойное, с усмотрением природы, присущей каждому классу по отдельности, а с другой стороны, актуализировать тему общечеловеческой природы, то есть увидеть проблемы, которые общество угнетают, увидеть в угнетенных таких же людей, как в привилегированных классах.

Эта гуманистическая идея и даёт, на мой взгляд, толчок физиологизму, русскому натурализму. Хоть натуральная школа и не изображала общество классово (в советском понимании), можно сказать, что она к этому близка: наблюдать за «жизнью» общества (от этого и физиология), услеживать, за счет чего одному плохо, а другому хорошо. Писатели через свои очерки, при всей любви к слоям, которые раньше литературой игнорировались как эстетически привлекательные, говорили о них «всю правду»...

Умеренная гордыня - это смелость подумать о том, чем и как ты думаешь. Вопросы о смерти с точки зрения индивида (субъекта) никогда не разрешатся, но всяческие размышления о том, что будет потом, когда настанет конец - лишь та завеса возможностей мышления, которые открыты перед Человеком.

Это активное использование и принятие такого инструмента, как мышление, осознание своего потенциала, роли созидателя.

Мне кажется, в мире, где одна порция еды начинает стоить как две и где квартира ценником как два полета в космос, ещё можно сохранить личность и не утрахиваться все дни без выходных на работе. Работой мы не совершенствуем наш общий мир, не строим общее благо, а выживаем каждый на своей лодочке. Получается, мы работаем не для себя, и то, что мы сделаем, нам никак не облегчит жизнь. И люди создают иллюзии, чтобы продолжать работать на других.

(У меня скоро будет новый роман об этом)

Конечно, это не универсальный метод, и он не работает для тех, кто уже имеет так называемые социальные якоря. В наше время их лучше заводить неспеша...

Но в этом дорогом изобилии гораздо большее счастье просто ничего не покупать. Видеть красоту просто не получается, когда её перекрывает цена. И все удобства меркнут. А если ты воздержишься от всего, что кажется привлекательным и удобным, и купишь только то, без чего жить нереально, то ты избавишься от долженствования работать ради вещей. Работай, когда надо, и покупай истинно нужную вещь. Лучше позлиться и воздержаться, чем безудержно тратиться и дальше расходовать жизнь на чужие капиталы. Не иметь ничего - так вообще шикарно, но, к сожалению, это невозможно. Но чем меньше ты имеешь, тем свободнее ты от рабства, от иллюзий, от пусть мимолетной радости. Либо ты начнешь работать на вещи, которые, казалось, уже купил.

Смотрю, что сегодня ПИШУТ и что СТОИТ на полках, и мне вообще не хочется писать. Ничего. Литература выхолощенная, наивная, но если про нее сказали млн. раз где-то в тиктоке, то все бросятся ее покупать, ХОТЬ СТО ПЕРСОНАЖЕЙ МЭРИ СЬЮ В НЕЙ БУДЕТ!

Смысл в книге давно потерял смысл.
Честно, даже говорить об этом нет желания. Куда там - писать)

Константин Симонов

ТОТ САМЫЙ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ В ГОДУ...

Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
И к мертвым выправив билет,
Всё едет кто-нибудь из близких
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет...
И ставит, ставит обелиски.

‎sham pain - симулировать боль, притворяться
‎
‎Этим как бы хочется сделать жест, мол: вам меня не задеть, а если я и споткнулся, я симулировал боль. Но с другой стороны, симулировать боль - значит отказываться от человечности. Лучше показать боль, чем симулировать ее: в этом проявление жизни, человечности, а если из-за дурных людей уничтожать в себе человека, то что это, если не проигрыш? Тогда все твои цели потонут. Но и показывать боль перед каждым встречным - так себе поступок.
‎
‎Много раз мне было эти 5 лет больно. И ни капли не стыдно, что я кричал истошно под жерновами, которые должны были мельчить муку, а не меня. Большая часть моих страданий в прошлом, и оказались херью, но есть и то, что меня возмущало все 5 лет. Наверно поэтому мой восторг от общения с людьми и обучения настолько притуплен.
‎
‎Последние три года были источником и злорадного вдохновения, и жёсткой прокрастинации. Последнее усугубилось ближе к защите диплома, усугубилось потому, что, за исключением одного оппонента, никто и не прочëл хорошенько мой диплом, а я ожидал, все-таки, анализа и критики по содержанию. Как мне взаимодействовать с издательствами, меня никто так и не научил. Как писать - меня не научили. Я всему учился сам. И как верстать книги - ничему здесь не научат. Я должен вбить в себе в голову, что все вокруг, все слова издевательские в мой адрес - это все норма. Нет, не норма, просто мне не повезло, просто оказался я не в то время и не в том месте.

‎Если бы у меня был выбор, я бы сюда не пошёл, хоть и не жалею ни о чем. Но я выбрал бы себе более перспективное место для работы «по специальности». Тут многие преподаватели - замечательные, но институт утратил свою функцию. Вся полезность для общества просрана вместе с Советским союзом. Теперь это место жаждет плодить ограниченных и самовлюбленных декадентов, хотя на моем курсе (и не только) я знаю много людей талантливых. Но дает им Лит совсем не то, портит отчасти, замыкая их в тесных рамках специальности. В СССР в Литинститут брали с неким жизненным багажом, и я считаю, это правильно, поскольку мы сейчас в таком положении, что вынуждены писать лишь о своих травмах и любовных опытах, а по большей части это для общества бесполезно.
‎
‎Я все сильнее погружаюсь в пучину бездействия. Я просыпаюсь каждый день с мыслью, что я ничего не хочу делать. Литинститут наряду с чредой работ, на которых я побывал, внушает абсолютное равнодушие к тому, что я делаю. Большая часть подхалимных друзей меня покинула, и вторую книгу встретили лишь истинные друзья - их немного, но тем лучше. Мои рассказики, идеи и романчики входят в литпроцесс и оседают сразу где-то на дне. Абсолютно никакого азарта и интереса писать ради нулевого внимания со стороны читателей у меня нет, но все идёт к тому, что это самое перспективное и комфортное для писателя условие для сохранения нервов. И иду я к нему с пониманием полной бессмыслицы. У меня все меньше сил на то, чтобы и канал вести, и вообще что-то писать. Вдобавок, мне было интересно перечитать свою первую книгу - «Когда меняется мир». Я перечитал и подумал, что лучше ее снять с продажи на хрен🤣. Такого кала я давно не читал.

Осознание того, что я литературно вырос, никак не облегчает дорогу. Книги все равно никому не нужны. Сегодня не смысл прокладывает дорогу книге, а количество наград и "афтаритэт афффтора", хоть и будут они писать полную хуйню.

Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок...

Final ost: сдал госэкзамен

Если книга гремит в соцсетях, то пора насторожиться, и настораживаться надо до тех пор, пока не прочтете сами, но знаете что...
‎Лучше просто не бросаться сломя голову читать то, что рекламируют, ибо то, что рекламируют, читать как бы заставляют.
К сожалению, реклама сегодня - единственный трамплин для того, чтобы твои книги заметили. И её могут заказать с одинаковой вероятностью и отличные писатели, и графоманы. Тут у кого бабла больше, того и будут читать😍

Уже какой раз открываю книгу, которую рекомендуют из каждого угла, и понимаю...
КАКОЕ ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ГОВНО
А может и оказаться нормальной книгой...
Не угадаешь.
Но поражает, что ответственность никто за хвалебные рекомендации не несёт, если книга оказывается шлаком. Втюхали книгу, а дальше умываем руки.

https://author.today/work/581928

Дошли руки опубликовать рассказик.
Подписывайтесь на меня в Author.Today!

Ребят, присоединяйтесь - https://vk.ru/segodetc

В телеграм по мере возможности буду постить, но пока напряг. В ВК посты, новости о новых книгах и статьях будут выходить регулярнее.

И, заканчивая Литинститут, я поймал себя на мысли, что сейчас мне проще читать Герцена, и многие слова и мысли так опечатываются в моем сердце, что я заметил, как подражаю ему в языке и письме.
А на 2 курсе уже на "Вятке" я начинал зевать...

Всё же Герцен недооценен нашими современниками. Он мог с литературной красотой и сдержанностью писать о таких преступлениях и несчастьях, о каких только матом сказать хочется - настолько они возмущают.

Не забывайте подписываться в ВК!

6 апреля 1812 года родился Александр Иванович Герцен — революционер, писатель, публицист, мыслитель, основоположник теории общинного социализма и автор романа «Былое и думы».

В одном из своих главных произведений он совмещает автобиографию с размышлениями о российском дореформенном обществе, представая типичным человеком своего времени. Эпоха героев Отечественной войны и декабристов сменилась эпохой «лишних людей» Онегина и Печорина, беспрекословно следовавших своей судьбе. Герцен их современник, и поэтому в романе события жизни выглядят как фатум романтика-революционера, бросившего вызов несправедливости николаевской эпохи, но бездействующего на практике.

Вспоминаем материал Сергея Назарова о Герцене.

➡️ https://vatnikstan.ru/history/byloe-i-dumy/