Хищные вещи века или трудно быть врачом в будущем 1/3

У нас есть странная, но ценная интеллектуальная привычка: всерьёз читать фантастику. Не как жанр для ухода от реальности, а как способ раньше других заметить то, что ещё не стало политикой, технологией или повседневностью.

Отечественные фантасты — прежде всего Стругацкие — не столько «предсказывали» конкретные гаджеты, сколько точно видели механизмы будущего: власть технологий над человеком, соблазн простых решений, деградацию институтов, моральную цену прогресса, конфликт между знанием и управлением. Поэтому их тексты до сих пор работают как культурный камертон: помогают распознавать настоящее в тот момент, когда оно ещё маскируется под фантастику.

Британское Минобороны, похоже, пришло к той же логике — уже в прикладном формате. Вместе с Coventry University и авторами научной фантастики их исследовательская структура Dstl собрала проект Creative Futures: рассказы и сценарии о мире XXI–XXII веков, где войны, ИИ, климат, демография, антибиотикорезистентность и новые формы контроля складываются в одну картину будущих рисков.

В следующих трёх постах — о самом интересном для нас контуре этой работы: о медицине, которая в будущих конфликтах перестаёт быть «тылом». Антибиотики, алгоритмы, климат, данные, массовые травмы и устойчивость больниц становятся вопросами не только здравоохранения, но и национальной безопасности.

Антибиотики: возвращение «доантибиотической» реальности

Самый прямой медицинский сигнал проекта — антибиотикорезистентность. В таймлайне Creative Futures она фигурирует не как частная проблема фармы или инфекционистов, а как долгосрочный системный фактор будущего.

Если эффективность антибиотиков продолжит снижаться, под угрозой окажется не только лечение бактериальных инфекций. Риск распространяется на всю современную медицину, которая предполагает возможность контролировать инфекционные осложнения: хирургию, трансплантацию, онкологическое лечение, интенсивную терапию, помощь при травмах, ведение преждевременных родов.

Для обороны это особенно чувствительно. Военная медицина строится на способности быстро возвращать людей к функционированию после ранений, операций и инфекций. В мире, где обычная рана снова способна превращаться в смертельную проблему, меняется сама цена потерь — и на поле боя, и при гуманитарных катастрофах, и при массовом перемещении населения.

Сценарный вопрос здесь должен звучать не «появится ли новый антибиотик», а иначе: какие элементы общества перестанут работать, если базовая противоинфекционная защита станет ненадёжной? В этой логике критична не только разработка новых препаратов, но и диагностика, инфекционный контроль, санитарная инфраструктура, рациональное применение антимикробных средств, локальное производство и устойчивость цепочек поставок.

Климат как медицинский фактор безопасности

В британском проекте климатические изменения поставлены рядом с технологическими и геополитическими сдвигами: предполагаются их влияние на экономическую судьбу государств и колебания благополучия разных стран. Для здравоохранения это означает не абстрактное «ухудшение среды», а изменение карты угроз.

Жара, дефицит воды, наводнения, пожары, деградация городской среды и продовольственные сбои будут одновременно увеличивать потребность в медицинской помощи и разрушать способность систем её оказывать.

Климатический кризис — это рост тепловых ударов и сердечно‑сосудистых рисков, распространение переносчиков инфекций, ухудшение психического здоровья, травмы, миграция и давление на больницы в момент, когда их инфраструктура сама оказывается уязвимой.

Военный и гражданский контуры в такой ситуации быстро сливаются. Система здравоохранения становится элементом гражданской обороны: ей нужны резервные мощности, автономные источники энергии и воды, распределённые запасы, цифровая устойчивость, мобильная диагностика и способность работать при нарушенной логистике.