Почему деменция важна для гор

На первый взгляд цифровая оценка когнитивных функций и альпинизм — очень разные рынки. На практике технологическое ядро одно: короткие валидированные задания на память, внимание, скорость реакции, речь и исполнительные функции; сравнение с нормой или собственной базой; алгоритмы, которые ищут значимые изменения, а не просто строят красивый «возраст мозга».

Большая часть российских решений пока сфокусирована на раннем выявлении нейродегенеративных нарушений и деменции.

ReMind использует ИИ для ранней диагностики болезни Альцгеймера и других деменций по МРТ‑снимкам и включает когнитивный скрининговый контур.

Brainphone развивает анализ голоса и речи для неинвазивного скрининга болезни Паркинсона и деменции через мобильное приложение или веб‑платформу; в 2026 году Фонд суверенных технологий НТИ и Tramplin Ventures вошли в капитал проекта, сумма сделки не раскрывалась.

У ННГУ создана платформа для массового мониторинга когнитивного здоровья и оценки «когнитивного возраста». Онлайн‑тест занимает около 20 минут, анализирует память, внимание, логику, скорость реакции и цветовосприятие. Разработчики указывают, что инструмент использовался более 8 тысяч раз и внедрен в десяти организациях; это именно скрининг, а не постановка диагноза.

Есть и «Невросканер» от фармкомпании Egis — мобильный ассистент для психоневрологического тестирования по международным шкалам, включая MMSE, FAB и AD8, с оценкой когнитивных нарушений и деменции.

Отдельно интересен кейс Via MD Амина Идилова — продолжение нейротехнологического контура MDinc. Платформа создаёт цифровую среду для оценки и поддержки когнитивного и психоэмоционального состояния: использует тестирование и анализ поведенческих маркеров, включая речь, мимику и внимание. В 2024 году Via MD привлекла $2,2 млн; компания сообщала о 18 клиниках‑партнёрах и более 39 тысячах пользователей.

От деменции — к горам

У нас в SechenovTech тоже есть несколько инициатив ранних стадий, которые работают на пересечении неврологии, цифровой оценки когнитивных функций и профилактики. В частности, над этим направлением работает и Вячеслав Новиков, и его коллеги-наставники неврологи Сеченовского Университета. Могу назвать минимум 5 команд, которые занимаются этим направлением очень профессионально и клинически, но пока только подходят к продуктовому подходу.

Пока эти решения естественным образом ориентированы на возрастные когнитивные нарушения, деменцию и раннюю маршрутизацию к врачу. Но в перспективе тот же технологический стек может быть применим и к краткосрочной, обратимой когнитивной нагрузке: высоте, дефициту сна, сменной работе, вахтовым условиям, длительным перелётам, восстановлению после заболеваний.

Здесь не нужно изобретать «нейроинтерфейс для Эвереста». Нужен простой, автономный, валидированный протокол: 2–3 минуты утром, понятная динамика, минимум ложных тревог и никакого обещания «предсказать аварию».

Что это значит для рынка

Пока cognitive healthtech разделён на два почти не пересекающихся мира:
• consumer‑приложения и тренажёры для мозга;
• клинические решения для деменции, инсульта, болезни Паркинсона и нейрореабилитации.

Между ними почти пустует слой операционной когнитивной готовности: как человек думает и принимает решения сегодня, в конкретной среде, при конкретной нагрузке.

Для гор это особенно наглядно. Но потенциальный рынок гораздо шире: гиды и спасатели, пилоты, водители, работа на высоте, Арктика, удалённые промышленные объекты, геологоразведка, медицина катастроф.

Технология не должна решать за человека, можно ли ему продолжать маршрут. Но она может сделать невидимое видимым — и вовремя показать, что сегодня самый рациональный и профессиональный выбор не идти выше.