Почему в healthtech побеждает не лучший продукт

Что если переложить эту формулу на Россию

Если продолжить мысленный эксперимент, представить, что вы лежите с температурой 40 и вам снится российский Function Health, то картинка примерно такая. В одном Zoom‑окне одновременно оказываются:

⏺ Игорь Рыбаков @rybakovigor — не в роли вдохновляющего спикера с Ютуба, а как сооснователь, который заносит в cap table не только чек, но и весь свой доступ к капиталу, фондам, синдикатам и “людям, которые инвестируют, не дослушав до конца презентацию”.

⏺ Татьяна Ким @kimtatyana2024 — не как пример в кейс‑книге по e‑commerce, а как операционный архитектор, которая вместо следующего миллиарда оборота Wildberries берётся строить инфраструктуру для медицинских чекапов и учит врачей жить по SLA, а не по талонам.

⏺ Марк Курцер (или любой другой “врач, которого знают мамы”) — не в формате интервью на телеканале, а как CMO с долей, который приносит в проект не только экспертизу, но и свою репутацию, и своих пациентов, и готовность объяснять сложные медицинские штуки в прайм‑тайм.

⏺ Где‑то между ними — сборная солянка из Тбанк/Сбер/ VK: команда, которая днём пишет модели для поиска или банковских скорингов, а ночью — инфраструктуру для анализа 160+ биомаркеров и персонализированных протоколов.

⏺ И на десерт — продуктовый и дизайнерский мозг уровня Яндекса, который умудряется всё это собрать в интерфейс, где человек не чувствует себя ни в “Госуслугах”, ни в электронной регистратуре поликлиники, а в нормальном живом сервисе.

В российском healthtech по отдельности все эти фрагменты существуют: есть миллиардеры‑инвесторы, есть врачи со своей медийной вселенной, есть операционные команды, которые видели обороты в триллион рублей, есть ИИ‑подразделения и дизайнеры мирового уровня.

Но в формате одного каптейбла, одного общего риска и одного общего Slack‑чата это пока скорее сон при высокой температуре, чем реальный проект.

Как у нас устроено участие в проекте

Сейчас в большинстве российских medical/biotech‑стартапов модель выглядит так:
⏺ медийный врач — это амбассадор или эксперт по договору, а не сооснователь с долей;
⏺ венчурный инвестор — по другую сторону стола, а не внутри команды;
⏺ операционный директор — нанятый менеджер, а не партнёр в капитале.

То есть те самые “капиталы” — доверие, деньги, операционный опыт — остаются внешними по отношению к ядру команды. Их можно подключить к проекту, но от них в любой момент можно отключиться.

Function Health демонстрирует противоположную конструкцию: в эпоху, когда дистрибуция и доверие становятся главным рвом, медийность и капитал должны быть не вокруг продукта, а встроены в него через структуру владения. Сооснователь‑врач и сооснователь‑инвестор — это не красивый жест, а архитектурное решение.

Для российского биомедтеха вопрос, который подсвечивает этот кейс, звучит не “где взять ещё один грант или ещё одну технологию”, а иначе:
какую конфигурацию капиталов мы считаем допустимой внутри команды.

Если сделать вопрос совсем неудобно, то он мог бы звучать следующим образом: какие типы капитала мы вообще готовы пускать внутрь команды как равноправных участников — и готовы ли считать доверие, деньги и медийность не внешними сервисами, а основой архитектуры проекта?

И вот здесь начинается настоящая дискуссия про организацию отрасли, а не про ещё один “успешный кейс американского юникорна”.

👻 Биомедтех в MAX